Масштабы фальсификации в дагестанских банках таковы, что нарисованы в них не только вклады граждан, но и кредиты, и ценные бумаги, и касса, кража которой тоже подделана. Даже аресты в рамках уголовного дела накладываются на несуществующее имущество. Проблема системная, а малообеспеченное население одного из самых дотационных регионов просто легче склонить к участию в аферах, пишет «Коммерсант».

В распоряжении издания оказалось постановление районного суда Махачкалы об очень необычном аресте, вынесенное в середине февраля. В рамках уголовного дела о хищениях в особо крупном размере из дагестанского Трансэнергобанка арестованы средства граждан на счетах и во вкладах в нем. Парадокс в том, что фактически арест наложен на несуществующее имущество. Как ранее сообщалось, поступление вкладов в Трансэнергобанк на сумму 4,8 млрд рублей незадолго до отзыва лицензии было сфальсифицировано его руководством. Арест же понадобился, чтобы исключить возможность фиктивным вкладчикам требовать страхового возмещения от государства (в пределах 700 тыс.). Такая цель прямо следует из формулировки ареста — «арест в виде запрета Агентству по страхованию вкладов выплачивать страховое возмещение из Фонда страхования вкладов и осуществлять выплаты из конкурсной массы в пользу лиц, обязательства банка перед которыми созданы в период с 10 сентября по 2 ноября 2012 года (день отзыва у банка лицензии)». Хотя злоупотребления в банках перед отзывом лицензии — не редкость, такие превентивные меры раньше никогда не использовались. Но и случаев полной фальсификации всего, что было в банке, кроме, пожалуй, названия, до сих пор не было.

Как следует из материалов дела, а также из заключения временной администрации ЦБ по ситуации в банке после отзыва у него лицензии, в реальности масштаб фальсификации оказался больше, чем ранее излагалось. Нарисованными в Трансэнергобанке были не только вклады на 4,8 млрд, но и то, куда «привлеченные» от граждан средства были якобы вложены — то есть кредитный портфель почти на 2 млрд и касса еще на 3 млрд. При том что еще на 1 сентября 2012 года валюта баланса Трансэнергобанка составляла всего около 100 млн. Более того, по сведениям источников газеты, знакомых с ситуацией в банке, хищение денег из кассы, о котором руководство банка заявило в правоохранительные органы, было таким же ненастоящим, как и сама касса. Впрочем, это не мешает расследованию соответствующего уголовного дела.

«При этом с большой долей вероятности подозреваемый в этом преступлении — управляющий единственным допофисом Саруханов Юрий Андреевич — в реальности не имеет к банку никакого отношения, паспорт ему выдан в Клинском районе Московской области», — говорит один из собеседников «Коммерсанта». Впрочем, официально пока считается, что именно он брал в головном офисе деньги из несуществующей кассы, на подкрепление наличностью допофиса для последующего предоставления несуществующих кредитов.

Документов, доказывающих существование всех этих активов и пассивов, в банке не имеется. Зато есть результат его работы: за пару месяцев до отзыва лицензии без рекламной кампании Трансэнергобанк сумел привлечь более 6,5 тыс. новых вкладчиков. Из них больше трети (2 270 человек) — в последние два дня своей работы. Правда, по сведениям «Коммерсанта», в результате реальными вкладчиками, имеющими право на возмещение, признаны 89 человек всего на 28,5 млн.

Кроме того, по сведениям издания, практически такая же ситуация сложилась и в других банках, действующих в регионе, — Витас Банке и «Экспрессе».

По факту происшедшего в банке «Экспресс» ЦБ направил заявление в правоохранительные органы. При этом в заключении временной администрации указывается на системный характер подобных противоправных деяний в Дагестане и высказывается предположение, что это может свидетельствовать о проведении спланированных акций организованной преступной группой. По словам источников, такая версия базируется не только на происшедшем в Трансэнергобанке и банке «Экспресс». По сведениям «Коммерсанта», деятельность временной администрации в де-юре московском, а по факту дагестанском же банке «Витас», лишившемся лицензии еще летом прошлого года, выявила, что перечень несуществующих активов не исчерпывался облигациями государственного валютного займа номиналом 2 млн, балансовой оценкой 2 млрд, а реальной стоимостью (с учетом деноминации российской валюты) около 2 тыс., о чем сообщалось ранее. По уже сложившейся традиции, уточнил один из собеседников «Коммерсанта», фиктивными были и выданные банком кредиты, и даже средства, якобы размещенные на корсчетах в зарубежных банках с известными именами.

Между тем в Банке России подтвердили описанные источниками «Коммерсанта» факты. «Способствовать повышению эффективности борьбы с мифотворчеством в банках могло бы внесение изменений в законодательство, — указывают в ЦБ. — В том числе разрешение банкам отказывать в открытии счетов и проведении сомнительных операций, введение в Уголовный кодекс дополнительных составов за фальсификацию учета и отчетности».