Российский банковский сектор готов к сворачиванию программ количественного смягчения Федеральной резервной системой США. Об этом на XI Международном банковском форуме в Сочи заявил заместитель директора департамента финансовой стабильности ЦБ Сергей Моисеев, передает корреспондент портала Банки.ру.

«Что касается России, нашу готовность к сворачиванию программ количественного смягчения в США, которое, по всей видимости, может начаться с IV квартала этого года и в полноценной мере будет осуществлено, возможно, в 2014 году, я оцениваю как достаточно высокую», — сказал Моисеев.

Он считает прекращение предоставления дешевой ликвидности американским Центробанком (программа предполагает выкуп гособлигаций и ипотечных бумаг на 85 млрд долларов ежемесячно) одним из основных внешних шоков для банковского сектора РФ в ближайшее время.

«Если ФРС будет слишком поспешно это делать или даже если в нормальном русле будет происходить снижение объема покупок, это сворачивание означает обесценение национальных валют, и мы эти признаки по странам, сопоставимым с Россией, сейчас наблюдаем», — говорит представитель ЦБ РФ.

Свою уверенность в том, что Россия достаточно готова к этому шоку, Моисеев объяснил текущей ситуацией в сравнении с другими странами и реакцией рынков на первые заявления о свертывании количественного смягчения.

«Бернанке (председатель ФРС. — Прим. ред.) уже объявил об этом в июне, после чего сразу пошла реакция. Если сравнивать с нашим рынком, рост процентных ставок составил порядка 150—200 базисных пунктов в зависимости от дюрации, мы наблюдали некоторое ослабление рубля, но в целом все выглядит гораздо более устойчиво по сравнению с другими странами», — отмечает Моисеев.

В июне Бернанке впервые сообщил о возможном начале сворачивания программы количественного смягчения в середине 2014 года.

По словам Моисеева, Банк России провел стресс-тест, показавший «достаточно умеренные» результаты влияния прекращения политики предоставления дешевой ликвидности в США. Так, замдиректора департамента финстабильности ЦБ заверил, что дополнительная адаптация российского рынка понадобится только в случае «долгосрочной перспективы с худшим сценарием, таким как, например, снижение цены на нефть до 70 долларов за баррель».