В ежегодном «антиотмывочном» рейтинге Базельского института управления (Basel Institute on Governance) Россия поднялась на одну позицию. О том, почему продвижение, с учетом прилагаемых Росфинмониторингом и ЦБ усилий, не оказалось более существенным, пишет газета «Коммерсант», которая ознакомилась с полученной по запросу полной версией недавно опубликованного обновленного рейтинга стран по уровню риска отмывания денег и финансирования терроризма Basel Anti-Money Laundering Index.

В рейтинге участвовали 149 стран, Россия с итоговой оценкой 6,22 балла заняла 58-е место. Передовиками в борьбе с отмыванием стали Финляндия, Литва, Эстония, аутсайдерами — Иран, Афганистан, Таджикистан. Россия во второй трети рейтинга соседствует с Ганой и Киргизией (там ситуация чуть получше), а также с Бразилией и Индонезией (здесь — несколько хуже). Среднемировой балл — 5,85.

В ЦБ комментируют рейтинг сдержанно: «Изменение места в рейтинге стран по уровню риска ОД/ФТ свидетельствует об улучшении в России качества противодействия отмыванию доходов». Но при этом добавляют: «Недавно прошедшая проверка российской системы по линии МВФ (FSAP) подтвердила эффективность применяемых в этой области подходов и действий». Источник «Коммерсанта» в Росфинмониторинге отметил, что в финразведке ощущают неоцененность своих усилий, но «результаты любых рейтингов субъективны и существенно зависят от применяемой методики расчета».

Качество борьбы стран с отмыванием денег составители рейтинга оценивали на основании нескольких показателей риска. Наибольший удельный вес имел риск отмывания денег и финансирования терроризма. Кроме того, оценивались (по убыванию степени важности) прозрачность функционирования государственного и финансового секторов, коррупционный риск, политические и правовые риски. Чем ниже уровень риска — тем ниже балл, присвоенный государству.

Как видно из оценок, присвоенных России по отдельным составляющим рейтинга (всего их 15), давление на итоговый результат оказал в первую очередь балл, присвоенный за риски отмывания средств, полученных от продажи наркотиков и прочей преступной деятельности (десять из десяти возможных, при этом такой результат показали немало стран, включая Украину и Турцию). Несмотря на выполнение в значительной степени рекомендаций ФАТФ (у РФ 4,26 балла по этому показателю при среднем уровне 5,66) и значительный прогресс в законодательной регуляторной борьбе с этим явлением, отмывание средств в РФ по-прежнему распространенное явление, констатируют авторы исследования.

«В России для привлечения за легализацию средств от наркоторговли необходимо сначала установить факт получения средств от продажи наркотиков, а затем поймать преступника на их трате», — комментирует бывший глава управления по подрыву экономических основ наркоторговли ОРД ФКСН России Михаил Мухин. «При этом необходимо, чтобы у траты была цель «придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом». В результате подобных преступлений выявляются единицы и на мизерные суммы», — говорит он.

Второй показатель, заметно снизивший общий балл у России, — по индексу финансовой закрытости (8,45 из возможных десяти при среднем балле 7,47). Этот показатель рассчитывается на основании данных исследования Tax Justice Network и оценивает сокрытие реальных доходов и масштабы офшорной активности. В России недостаточно раскрывается информация о бенефициарах даже для регуляторов, недостаточно жесткие требования по их раскрытию для широкой общественности, аналогичная ситуация с отчетностью, отсутствует межстрановая отчетность. «Скоро заработают поправки к закону о противодействии отмыванию, где более четко сформулирована обязанность раскрытия бенефициарных владельцев активов, — отметил главный юрист «Пепеляев Групп» Петр Попов. — Возможно, банки при запросе данных о клиентах отойдут от формального подхода и начнут требовать данные о реальных владельцах». Впрочем, например, у Швейцарии и США показатель финансовой закрытости еще хуже — 10 и 9,89 балла соответственно.

Третий показатель, который играет против России, — индикатор восприятия коррупции, составивший 7,1 балла при среднемировых 5,73. По данным Transparency International, плохой показатель России связан с редкими коррупционными делами против чиновников, низкой ответственностью за отсутствие декларирования ими доходов, формальной и непубличной реализацией госорганами программ противодействия коррупции, непрозрачностью крупных национальных проектов с отобранными вне конкурса исполнителями. При этом в рейтинге самой Transparency International, на основании исследования которой и считался этот показатель, Россия в 2016 году поднялась на 119-е место с прошлогоднего 136-го. «Предсказуемое изменение места России вызвано объективным сжатием коррупционной «кормовой базы» в силу текущей экономической ситуации, а также введением в правовое поле целого ряда весьма обременительных для публичных должностных лиц ограничений в части декларирования имущества и доходов, а также владения зарубежной собственностью, — говорит вице-президент Transparency International Елена Панфилова. — При этом необходимо понимать, что для любой страны (а тем более для нашей) находиться в последней трети рейтинга в любом случае национальный позор».

Традиционно плохой результат у России и по показателям различных свобод, в том числе прессы и главенства закона: 8,32 балла при среднемировых 4,23.