• Я клиент Сбербанка. На работе выдали карту, и это определило выбор. Откровенно говоря, мне все равно, я никогда не задумывалась о критериях выбора. Приходя в отделение банка, смотрю, есть ли очередь. Посещаю банк по мере необходимости.
  • Рассчитываюсь картой, так удобнее. Психологически мне легче тратить деньги из беспредметного мира. Я даже избавилась от кошелька, который раньше регулярно теряла.
  • Бывать за границей случается. В основном это рабочие поездки, кинофестивали. Почти всегда плачу наличными. Запомнилось, что прямо под окнами нашей гостиницы в сербском городке Крушевац было отделение Сбербанка.
  • К тратам и покупкам я отношусь спокойно. А коллекционирую то, что многие сейчас выбрасывают, — старые книги. По вполне определенной тематике — книги о кино. А также открытки с киноактерами. У меня большая коллекция с очень редкими образцами: и «немой» период, и выпуски с первых московских кинофестивалей, и даже актеры итальянского кино периода Муссолини.
  • Рубль и другие валюты? Я не думаю об этом. Признаться честно, мне все равно. Евро, доллар, рубль. Моя главная валюта — авторские права, которые мне уже приносят доход и, надеюсь, будут приносить его в будущем. А можно порассуждать об эстетике купюры как таковой? Тут пальму первенства я бы отдала северокорейской воне, там написаны потрясающие слова: «Мы никому не завидуем!». Это идеальный девиз для денежного знака!
  • Не помню, сколько точно составил мой первый заработок. Мне было 17 лет, я училась в ВГИКе на втором курсе, и это был мой первый сценарий к документальному фильму о поэте-фронтовике Эдуарде Асадове, который создавался к его юбилею. На что потратила, тоже не помню. Я не похожа на Скруджа, для которого первый заработанный цент становится талисманом. Я, скорее, похожа на детей ацтеков, которые играли с золотыми слитками, не понимая их ценности.
  • Мне вспоминается фраза из фильма Никиты Михалкова «Раба любви», когда кинематографисты рассуждали о том, что вокруг войны, революции, а мы похожи на детей, которых забыли в розовой детской. Мне кажется, что художник должен быть голодный. Культуролог Дэвид Брукс в книге «Бобо в раю» очень точно отмечает процессы ХХI века: нивелируется граница между богемой и истеблишментом. Люди, традиционно относящие себя к богеме, ведут себя и выглядят как менеджеры, и то, что они делают, — это уже не искусство, а суррогат. Традиционно художник (в широком смысле этого слова) — это человек, который занимается искусством не во имя денег, а потому, что иначе не может существовать. Это не материальная, а эмоциональная потребность — снимать, рисовать, играть. Именно такое искусство и способно принести хороший доход в будущем.
  • Я не люблю дорогие вещи. Особенно после того, как прочитала книгу «Люди против брендов» Наоми Кляйн и это полностью совпало с моим мироощущением. Я очень часто теряю вещи: три потерянных зонтика, от двух до пяти потерянных перчаток в год и так далее — это фон моей жизни. Мне важно не привязываться к вещам, а также не ощущать ценность вещи (ни физически, ни эмоционально). При этом я люблю старые вещи, к которым привязываюсь и которые являются частью моего антропоморфного мира. Моя квартира не напоминает модные нынче минималистические пространства а-ля «зубной кабинет», а я никогда не была «дорогой женщиной». У меня много книг, много бессмысленных вещей, с которыми я не могу расстаться и которые я наделяю антропоморфными качествами. Например, у меня есть старая вешалка, которую я зову «Фред». В честь Фреда Астера, который в старом голливудском фильме станцевал с похожей вешалкой. Какова стоимость, к примеру, этой вешалки? Для меня она стоит не меньше картины Шагала. Я так и не научилась торговаться — ни на восточных рынках, ни в кабинете продюсера. Не могу повесить на себя ценник. В моем документальном фильме «Маленький принц», который я сейчас как раз монтирую, простой рабочий парень — электрик, фонарщик говорит потрясающую вещь: «Хорошо, когда денег достаточно, и хорошо, когда их нет вообще». Полностью согласна.
  • Живу по принципу: никаких штампов! Ни в паспорте, ни в жизни.
  • Я надеюсь, скоро на канале «Культура» покажут мой документальный фильм «Нобелевская регата профессора Леонтьева» об экономисте Василии Леонтьеве. Когда-то Сергей Эйзенштейн хотел экранизировать «Капитал» Карла Маркса. Я попыталась экранизировать жизнь ученого и его теорию «Затраты — выпуск», за которую он получил Нобелевскую премию. Через призму экономической теории показана история ХХ века. Также недавно в пензенском драмтеатре поставили мою пьесу «В зале есть врач?», которая уже собрала много призов, в том числе в Израиле и в разных городах России. Пьеса начинается с фантастического события — доктор Чехов делает операцию смертельно раненному Пушкину.
  • Что я могу пожелать банкирам? Финансируйте искусство! Искусство — единственно возможный шаг в бессмертие. По гамбургскому счету. К тому же настоящие, редкие художники все еще идеалисты, а значит, они могут создавать по-настоящему грандиозное — понятное и массовому, и изысканному зрителю или читателю.

Беседовала Юлия НАГОРНАЯ, Banki.ru