• Свои сбережения доверяю банкам, которые стабильны, уже давно на рынке, а также государственным банкам. Нам перечисляют зарплату в Сбербанк, хотя казус случился: в банке работала операционистка-аферистка, она у меня украла при операции паспорт, не вернула и после этого взяла кредит на мое имя. Теперь моя кредитная история испорчена. Банк, конечно, мне никаких извинений не принес. Они долго не могли понять, что и как. Служба, которая занимается этим, сказала, что, пока не заведено уголовное дело, ничего нельзя изменить. А уголовное дело сложно было на нее завести, потому что она из Ростовской области, мать-одиночка. У меня с карточки сняли 30 тысяч рублей и большую часть не вернули до сих пор, а прошел уже год. Причем они меня забросали письмами, что, мол, «если вы не вернете кредит, мы на вас подадим в суд». Случайно, когда я уже пошла в центральный офис, мне посоветовали написать претензию. И тогда они мне 10 тысяч вернули, а остальные деньги — нет, не извинились, никакой моральной компенсации, ничего. Я сразу поняла, что Сбербанк с этой ситуацией не разобрался, он не закрыл вопрос, а у меня просто нет времени этим заниматься.
  • Не считая данной истории, уровень обслуживания оцениваю на «четверку». Я брала кредиты на себя, но оформляла через дочь, потому что она у меня кредитоспособная, у нее хороший заработок, а мне — не дают. Я на пенсии, и у меня не такая большая зарплата. Мне кредитов не дают. Я даже в ИКЕА хотела взять, но вот та девочка подпортила мою историю, мне и 5 тысяч не дали. Еще, видимо от того, что Москва большая, очень мало профессиональных специалистов. Работают везде в основном молодые, а они очень инертные и незаинтересованные, все у них долго-муторно. Как-то все же новые кадры надо растить.
  • Когда дочь Маша брала кредит в ЮниКредит Банке, очень тяжело все прошло: они нас замучили. Не изложили сразу же условия банка, а мы хотели брать полтора миллиона. А потом выясняется, что к этим полутора миллионам нужно целую папку документов. Когда я пришла в последний раз, устроила скандал и отправилась в центральный офис, который находится на набережной у парка Горького, говорю: «Ну почему вы издеваетесь?» Уже нужно было нанимать рабочих, мы же брали под квартиру такую сумму, нужно было оценить, нужно было на страховку... Я говорю: «Вы должны были сразу сказать, а вы вот так...» Может, я попала в такой банк? Не знаю. А потом проходит какое-то время, когда мы уже взяли в Инвестбанке деньги, вдруг они нам звонят и говорят: «Вы знаете, мы можем вам предложить 900 тысяч, никаких документов не нужно, только один паспорт». Я была в шоке! 900 тысяч они дают с одним паспортом, а полтора миллиона — так два месяца нас динамили!
  • Поскольку у меня не такие большие заработки, у меня все сбережения в рублях.
  • Когда я вхожу в банк, конечно, обращаю внимание на все. Банк есть банк, должно быть чисто, уютно, спокойно. Самое главное — спокойно! Это не продуктовый магазин, однако то, что сейчас порой творится в отделениях Сбербанка, которые мы имеем в маленьких районах, особенно у меня на Нахимовском, — просто катастрофа. Ты входишь, там сразу же, как в бочке, все набиты, эти старушки, которые ничего не понимают...
  • За границей не пользовалась картой, так как давно уже не выезжала. К сожалению, поскольку у меня сейчас идет стройка, все, что я сейчас зарабатываю, мне и нужно вкладывать. Я не коплю. Моя любимая статья расходов — магазин ИКЕА, все для дома!
  • Я заработала свои первые деньги, когда меня пригласили в Малый театр. Была студенткой второго курса ГИТИСа, Борис Иванович Коршунов предложил главную роль, и со мной сразу оформили договор на зарплату. Заплатили тогда 150 рублей — это были сумасшедшие деньги! Потому что все зависело от репетиций... Даже заслуженные артистки столько не получали. Я пошла сразу же в ювелирный магазин и купила себе сережки с цепочкой, ведь это же был настоящий дефицит. Помню, подошла к витрине, продавщица смотрит на меня, а я ей говорю: «А у вас случайно цепочек не будет? Я вот тут деньги получила, как начинающая актриса...» — и она мне оставила, только товар появился…
  • С банковской системой надо жить. Без банков ведь никуда. Как можно доверять? Жизнь есть жизнь. Сегодня они есть, завтра может не быть. Я просто мало общаюсь, как привыкла по старинке — сберкасса и сберкасса.
  • Кризис пережила легко, потому что у меня не было денег. Сейчас стало полегче, много снимаюсь в рекламе и сериалах.
  • Я счастлива, не знаю почему, но очень счастлива, что вернули Севастополь, вернули Крым. Крым — это мое детство! Я ездила к бабушке в Евпаторию отдыхать. Я не против украинцев, татар, но когда людей насильно заставляют изучать язык, который неродной, когда пожилые люди не могут даже законы читать, потому что они издаются на чужом языке, — это ужасно.
  • Жизнь — это театр! А театр... ну, я работаю в таком театре... знаете, директор Малого театра Михаил Иванович Царев, ныне покойный, говорил: «Мы, как огромный, огромный лайнер: пока он развернется, все кораблики потонут», — поэтому у нас стабильность. Хотя вот сейчас, с 1 мая, мы закрываемся на капитальный ремонт, такой, как был в Большом театре. Поэтому не знаем, какая труппа сюда вернется. Хотя стариков мало уже осталось, говорят, на три года закроют. Но, я думаю, три года — нереально. А если уйдем на пять лет, то это уже придет другой театр. Будут иные механизмы…
  • Был случай: мы стали театром Европы, и нас обязали пригласить французского режиссера, чтобы он сделал спектакль «Сирано де Бержерак». Случился провал и катастрофа, потому что спектакль прошел всего три или четыре раза, но затраты были колоссальные. Если же мы выходим из бюджета, то это все за счет премий актеров. А там ткани везли из Франции, но их на сцене не видно было, потому что был полумрак. Какой смысл? Какой смысл заказывать эти дорогущие ткани, которые у нас тоже есть? Французам заплатили большие деньги, но спектакль получился совершенно плохой. Это такой режиссер, который ставит спектакли, наверное, у себя на маленькой сцене... Несоответствие его задумки и наших возможностей стало всем очевидно: у нас большая площадка, и там все это было в полумраке, и когда заканчивался спектакль — у тебя просто болели глаза. Так что даже странно было — куда столько денег утекло…
  • Идеи не изменились за последние 10—15 лет. Здесь служат только те, кто безумно любят Малый театр. Потому что это академический театр: ты здесь можешь две роли играть 10 лет — больше не будешь развиваться. У нас преимущество: классика, классика и классика. Мы — академия! У нас театр для семьи, куда можно прийти с детьми, и тебе не будет стыдно, что здесь нецензурное что-то.
  • Театр — это орган сострадания, переживания, мечтания, анализа какого-то, и дети обязательно должны столкнуться с театром. Почему сегодня нет современных пьес? Потому что нет героя. Раньше был герой, к которому все стремились. А сейчас много возможностей, всего хочется, а это все нужно заработать, поэтому и нет героя. Молодежи трудно, это понятно.
  • Сейчас на телевидении много возможностей, столько новых проектов, актеров. Мне нравится сниматься в сериалах. Появляются новые звезды, но главное — чтобы их не забыли. Современные режиссеры, по-моему, взрослели на зависти — кто первый. У них нет любви ни к народу, ни к своей стране, ни к женщине, ни к делу, которым они занимаются. Нам, актерам старой школы, тяжело, потому что мы можем сравнивать. А молодежи еще сложнее — они в этом растут.

Беседовала Наталья ВЕРЕВКИНА, для Banki.ru