Банковский сектор в 2025: немного солнца в холодной воде (часть 1) 

Банки подвели итоги 1 полугодия. Кредитование ожидаемо обвалилось (правда неравномерно – розничное, особенно ипотечное – очень сильно, корпоративное – скорее перешло к стагнации), рост вкладов (как физиков, так и юриков) притормозился, а просрочка растет, что тоже предсказуемо. Зато прибыль сектора оказалась выше ожиданий. Группа ВТБ даже пересмотрела в сторону более высоких уровней ожидаемую прибыль и рентабельность по этому году, сохранив оценку стоимости риска. Этот оптимизм основан не только на хороших результатах полугодия, но и более быстром смягчении ДКП и сохранении высокой динамики роста некредитных доходов.

Оправдан ли такой оптимизм, что это значит для банков и клиентов?

Во-первых надо отметить, что падение кредитования – это результат действия не только высоких ставок, но и сворачивания программ поддержки (особенно явно это повлияло на ипотечный рынок), а также внедрения все более жестких макропруденциальных надбавок. В некоторых сегментах также это и более жесткие риск-политики самих банков, в дополнение к регулятивным факторам (например, это пересмотр оценки заемщиков МСП, сегмента кредитных карт и тд). Объем ипотечного портфеля вырос на 1,4% до 22,1 трлн руб, но выдачи меньше, чем в прошлом году. 85% выдач приходится снова на льготную ипотеку – семейную, самую популярную сейчас программу. Однако в августе заканчивается срок действия специальных субсидий для банков по ней, а без них она становится нерентабельной. Вывод – с августа выдачи семейной ипотеки, видимо, провалятся. Портфель автокредитов сократился под воздействием снижения спроса, повышения утильсбора и также вышеуказанных регулятивных факторов. Сильнее упал объем необеспеченных потребкредитов, также и кредитные карты от стагнации переходят к снижению. В корпоративном сегменте есть небольшой рост кредитования, скорее символический, но чаще всего это пролонгации, продление кредитных линий, уже открытых ранее, либо короткие оборотные кредиты, доля которых растет. Здесь заемщики не так чувствительны к ставкам, как в длинных инвесткредитах. Банк России и здесь также постепенно ужесточает требования к заемщикам с высокой долговой нагрузкой и сложным финансовым состоянием, новая редакция 220И вступает в силу с 18 августа, с более жесткими риск-весами.

Доля проблемных ссуд в корпоративном портфеле едва превысила 4%, а в розничном – 5,7%, и это выглядит очень позитивно – такой уровень стрессовых кредитов с учетом всех факторов, негативно влияющих сейчас на заемщиков, достаточно низкий. Но вызывает беспокойство рост неплатежей и неисполнения обязательств некредитного характера в реальном секторе (то есть предприятия, обслуживая кредиты, зачастую начали нарушать условия и сроки оплаты с контрагентами), а также рост доли реструктуризаций и кредитных каникул. Это потенциальные скрытые проблемные кредиты – и с этим придется разбираться в будущем. С другой стороны такие активы – назовем их «кредитами Шредингера» пока находятся в статусе рестракта или каникул не стали ни плохими, ни хорошими. Предприятие или частный заемщик вполне может восстановить свою платежеспособность и в дальнейшем нормально обслуживать долг, а может и не выдержать роста давления на свой бизнес или финансовое состояние. Впрочем, предыдущие волны роста реструктуризаций (2014-15, 2020-21, 2022) показали, что скорее все заканчивается не так плохо и подавляющая часть заемщиков восстанавливается.

Немаловажно и то, что банки сейчас имеют очень хороший запас капитала – буфер абсорбирования потенциальных убытков при ухудшении качества кредитных портфелей или обесценении других активов значительный, а капитальная база банков растет. Размер капитала банковской системы в целом сейчас 19,4 трлн руб, за счет прибыли и докапитализации некоторых банков он вырос с начала года на 1,9 трлн руб. В общем, неизбежное нарастание проблемной части кредитов потребует дополнительных отчислений в резервы и будет создавать и нагрузку на капитал, но рост капитала пока даже опережает эту тенденцию, а значит банковский сектор обладает высокой устойчивостью.

Во-вторых, и это скорее позитивный момент, начался цикл снижения ставки, причем темпом даже чуть более быстрым, чем прогнозировали многие банки. Это не сразу даст позитивный эффект на процентную маржу – есть временные лаги воздействия, и даже если в сентябре ставка будет снижена еще на 1-2 пп, по итогам 3 квартала вполне вероятно, что процентная маржа банковского сектора еще не вырастет, так как и стоимость фондирования пока еще не упадет. В структуре будут преобладать депозиты, открытые под более высокие ставки, а их замещение будет заметным к концу года. Пока же стоимость фондирования - максимальная за 3 года  (в 1КВ25)– 14,1%, выше на 0,9 п.п. по сравнению с 4 кварталом прошлого года.

Объем средств юрлиц в 1ПГ25 сократился на 2,6%; здесь одним из фактором стал фискальный – необходимость уплаты налогов и соответственно изъятие средств с депозитов и счетов на эти цели, но также это и снижение поступлений от основной деятельности и соответственно сокращение свободной ликвидности. Если в 2023-24 предприятия наращивали ликвидность и размещали ее под высокие ставки на депозитах (кстати, отвлекая ресурсы от инвестиций в свое развитие, но получая процентный доход), то теперь такого ресурса стало не хватать, и это тревожный сигнал в целом для экономики. То есть снижение объемов средств юрлиц в банках происходит не из-за снижения ставок, а из-за падения доходов предприятий.

В то же время банки и в первом полугодии получили большие некредитные доходы – комиссионные, от операций с ценными бумагами, переоценки активов и прочие. Вероятно, что и во втором полугодии ситуация будет такой же. Чистая прибыль сектора в 1ПГ25 - 1,7 трлн руб и это почти столько же, как в 1ПГ24. Иначе говоря, даже при сужении кредитования, давлении на процентную маржу, росте стоимости риска сектор заработал почти столько же, сколько в аналогичном периоде прошлого года. Почти ¾ банков – прибыльные, но львиная доля прибыли конечно приходится на несколько крупнейших, а среди убыточных в основном небольшие банки (и это зона риска – многие из них уже хронически убыточны и не могут найти прибыльную бизнес-модель; они же и кандидаты на продажу или поглощение).

Сбер отчитался о получении чистой прибыли в размере 826,6 млрд руб за полугодие и чистых процентных доходов в размере 1,4 млрд руб (что выше собственных прогнозов). Прибыльны все крупнейшие банки; однако среди системно значимых несколько существенно сократили финансовый результат по сравнению с 1ПГ24.