Экономист и сотрудник Йельского университета Дин Карлан и бывший ученый-исследователь западноафриканских стран Джейкоб Эппел совместно написали книгу о борьбе с глобальной нищетой «Больше, чем благие намерения» (More Than Good Intensions). Корреспондент The New York Times Дэвид Леонхардт побеседовал с авторами книги о проблемах борьбы с нищетой во всем мире и о роли микрокредитования в этой борьбе.

- Вы пишете о том, что микрокредитование «дало людям больше поддержки и зародило в них больше энтузиазма, чем какой-либо другой инструмент экономического развития». Вы согласны с тем, что у микрокредитования большой потенциал, но наряду с этим вы полагаете, что этот вид финансирования чересчур перехвалили…

Карлан: На сегодня свод достоверной информации о том, как микрокредитование повлияло на жизнь заемщиков, только начал формироваться, да и с кредиторами пока не все ясно. Последние три попытки оценить влияние микрокредитования пока не позволяют назвать его универсальным лекарством от бедности (как утверждают многие сторонники этого вида кредитования), но нам уже довелось наблюдать положительный эффект — по крайней мере на примерах нескольких человек.

Первым существенным открытием для нас стало то, что микрокредитование в реальной жизни работает далеко не по стереотипному принципу. А стандартная картинка выглядит так: бедная, но предприимчивая женщина берет заем, развивает свой крошечный бизнес до малого или даже до среднего и таким образом вытаскивает семью из нищеты.

О некоторых положительных результатах свидетельствуют результаты исследований, проведенных в Южной Африке, причем речь в данном случае о микрокредитах, выдаваемых не предпринимателям, а частным лицам, да еще и под весьма высокие проценты. Насколько я знаю, большинству специалистов по микрокредитованию эти результаты очень не понравились, потому что подобная схема практически ничем не похожа на традиционный способ, который поддерживается за счет пожертвований. Однако и эта версия микрокредитования, ориентированная на наемных работников, представляется мне многообещающей.

Подобные кредиты увеличивали доход заемщика и снижали уровень бедности. Кому-то такой заем помог пережить трудные времена — к примеру, починить сломанный автомобиль, необходимый для работы, или послать деньги заболевшему родственнику в деревню вместо того, чтобы, оставив работу, ехать туда самому.

— Полагаю, многие люди, работающие в этом регионе, уверены, что их программа микрокредитования более успешна, чем те, которые предлагаете вы и другие специалисты. И, возможно, у них есть основания так думать. Что вы на это скажете?

Карлан: Да, мы часто слышим упреки в том, что одобряем неправильные программы. На что у нас есть два контраргумента: во-первых, некоторые важные моменты в микрокредитовании и правда похожи в глазах многих кредиторов, но мы уверены, что все программы в чем-то различаются. Во-вторых — давайте определимся с тем, что можно считать особенностями.

Многие исследователи сейчас ставят перед собой именно такую цель, разрабатывая спецпрограммы микрокредитования, включающие в себя бизнес-тренинги и программы оздоровления. И в свое время мы увидим, насколько эти программы окажутся эффективными.

И еще один ключевой момент: многие инвесторы склонны вкладывать средства в крупные микрофинансовые организации. Действительно, подобные компании часто имеют хорошие прибыли. Эти организации оказывают пусть и не очень значительное, но положительное влияние, и, основываясь на данных о положительном опыте, я рекомендую инвесторам вкладываться в микрокредитование. Но они должны помнить о том, что их инвестиции принесут пользу, однако проблему бедности не решат. Кроме того, не стоит бросаться громкими словами — микрокредитование не находится «внизу пирамиды» способов, при помощи которых решается проблема мировой бедности.

Также я призываю тех, кто жертвует средства на программы микрофинансирования, отыскивать наиболее эффективные идеи либо поддерживать альтернативные программы, уже нашедшие твердое подтверждение своей эффективности. Это нужно для того, чтобы мы могли выделить проекты, которые оправдают трату донорских средств.

— А какие идеи уже оправдали себя?

Эппел: есть уже несколько подобных проектов, отличающихся от остальных. В финансовой сфере сейчас становится все более популярным инструментом такой метод, как микросбережения. Этот метод менее известен, чем микрофинансирование. Суть его в том, что вкладчик добровольно отказывается от доступа к своим сбережениям, пока не достигнет определенной финансовой цели. Этот инструмент уже прошел строгое тестирование. К примеру, на Филиппинах мы убедились в том, что такие сберегательные счета увеличиваются на 80%, а женщины приобретают больший вес в семье, когда у них появляются личные накопительные счета.

В сфере образования мы занимаемся двумя проблемами. Первая проблема — борьба с заражением паразитирующими червями. Эта проблема легко решаема: в областях, где население страдает от заражения кишечными паразитами, необходимо выделить по 50 центов в год на выдачу каждому учащемуся местных школ соответствующих лекарств. Это на четверть сократит количество пропусков рабочих дней по болезни, не говоря о положительном влиянии на здоровье людей, а также позволит в будущем увеличить доходы населения.

Во-вторых, нужны программы, помогающие школьникам, которым трудно дается учеба, удержаться в школе, ведь часто дети начинают учиться, но потом их успехи в учебе сходят на нет, несмотря на регулярное посещение учебного заведения.

Проблема тут в том, что, несмотря на твердые подтверждения эффективности нашей программы, мы все еще учимся. Конечно, надо что-то с этим делать, мы не можем просто сидеть и ждать, пока получим результаты исследований. Некоммерческая организация Дина Карвера Innovations for Poverty Action недавно основала фонд, пожертвования из которого напрямую, без административных расходов, идут на реализацию идей, эффективность которых подтверждена. Еще один источник хороших идей — группа Givewell, которая исследует организации и разрабатывает для них рекомендации по наиболее рациональному использованию пожертвований.

— Вы также пишете о программах, которые подразумевают предоставление заемщику средств в обмен на определенное поведение, например чтобы человек отдал своего ребенка в школу. Скажем, в Мексике этим впервые занялась организация Opportunidades. Она же работает и в других направлениях. Есть ли в США подобные программы? Могли бы они здесь появиться?

Эппел: да, программа, сходная с той, что реализует мексиканская Opportunidades, была опробована и в США с некоторым успехом. Яркий тому пример — серия образовательных программ, реализованная гарвардским экономистом Роландом Фрайером в течение нескольких последних лет. В частности, школьники в рамках программы получали определенное вознаграждение за успехи в школе — к примеру, 50 долларов за высший балл за контрольную работу или 2 доллара за прочитанную книгу.

Результаты были противоречивыми. Исследования показали, что немедленное поощрение за поведение, которое сами студенты могут контролировать (к примеру, посещение уроков или внимание на уроках), работает лучше, чем поощрение результатов, которые неподконтрольны студентам непосредственно — скажем, это оценки за контрольные работы. Впрочем, процесс изменения и тестирования этих программ продолжается.

Перевела Наталья ЧЕРКАШИНА, Banki.ru