Россия не только адаптировалась к международным санкциям, но и научилась зарабатывать на них. Доход компаний, помогающих обойти санкции против России, исчисляется десятками миллиардов долларов.
Инерционная машина санкций
16 июля в Хельсинки должна состояться встреча Владимира Путина и Дональда Трампа. Предполагается, что, помимо Сирии, может встать вопрос о принадлежности Крыма (дескать, об этом обмолвился американский президент на саммите G7) и о снятии санкций в отношении России. Вроде бы для всех было бы лучше, если бы санкции были отменены в ближайшее время, так как они являются существенным тормозом для глобальной экономики, сказал член правления и директор казначейства банка «Интеза» Олег Джус, выступая на 6-м Евразийском семинаре, организованном ассоциацией «Познавая Евразию».
Санкции очень токсичны. Чем дольше они сохраняются, тем сложнее будет избавиться от их последствий. Экономика подстраивается под новую реальность, и появляются целые сферы бизнеса, извлекающие прибыль на сохранении санкционного режима, рассказывал Олег Джус на семинаре. Как получилось, что во многих сферах экономики и общественной жизни сохранение санкций оказалось предпочтительнее их отмены?
«Если представить, что завтра санкции будут официально отменены, сама инерционная машина санкций будет действовать еще долгое время, — сказал Олег Джус в интервью Банки.ру. — Не удастся автоматически возобновить сотрудничество между Россией и ЕС, каким оно было до 2014 года, когда стали появляться первые санкции из-за Крыма». За прошедшие годы и в России, и на Западе произошел ряд изменений, которые «укореняют» санкционный режим и делают его самовоспроизводящейся системой.
Новые рынки юридических услуг по обходу санкций, новая армия бюрократов, кормящихся у санкционной кормушки, новые торговые связи и рост импортозамещения — для многих людей сохранение санкций стало личным интересом. А своя рубашка ближе к телу и куда важнее торжества исторической справедливости.
Торговля: новые связи ломать не будут
С одной стороны, изменилась торговля. «Люди и бизнес уже перестроились: перестроилась логистика, изменилась организация бизнеса, — говорит Олег Джус. — Люди приспособились к новым условиям и ломать их не будут».
Контрсанкции, которые выставила Россия в отношении Евросоюза, касаются во многом продуктов питания. Но спрос в этом сегменте очень эластичный. Нет больше апельсинов из Испании? Заменим их на апельсины из Марокко. Нет итальянского сыра? Посмотрим, что нам предложит Швейцария. Это, например, поставщика нефти и газа трудно заменить за пару лет: покупатели российского экспорта не смогли бы быстро перестроить экономику. Каждый сорт нефти уникален, и НПЗ строятся под работу с определенным сортом нефти. Переход на сжиженный природный газ требует много времени и инвестиций для создания инфраструктуры по его транспортировке в Европу и по его регазификации. Апельсины и прошутто — совсем другое дело.
Добавим сюда и посреднические компании, которые все же ввозят в Россию санкционные продукты, но через другие юрисдикции. Достаточно вспомнить, что в 2017 году Белоруссия на четверть увеличила поставки в Россию рыбы и морепродуктов. Это в денежном выражении. В весовом прирост составил 57%. Откуда морская рыба у страны, не имеющей выхода к морю? Ну вот, например, Норвежский совет по морепродуктам предоставил статистику, согласной которой в том же 2017 году Белоруссия резко нарастила импорт форели из Норвегии и стала в итоге покупателем № 2 этой рыбы. Еще ранее Белоруссия резко увеличила поставки в Россию свежих овощей и фруктов, ссылаясь на развитие собственного сельского хозяйства и игнорируя тот факт, что некоторые фрукты вряд ли растут в белорусских широтах.
Белоруссия вообще проявляет особый коммерческий интерес к запрещенным в России товарам. Например, когда Россия перестала закупать польские яблоки, импорт польских яблок в Белоруссию вырос в четыре раза. А когда в начале 2016 года Россия отказалась от турецких помидоров, Белоруссия увеличила их импорт в шесть раз и мгновенно стала мировым лидером по закупкам томатов из Турции.
Захотят ли люди автоматически ломать все эти уже налаженные связи, чтобы только лишь вернуться к реалиям 2014 года? Очевидно, нет. «Многие стали зарабатывать в новых условиях, и они не заинтересованы в исторической или политической справедливости. И гражданская позиция тут ни при чем, — отмечает Олег Джус. — Тут нет никакой правды. Да, есть высшая правда, что санкции — это зло. А есть правда жизни — бизнес и деньги».
Сельское хозяйство: санкции курам на смех
Второй аспект бизнеса на санкциях — импортозамещение в сельском хозяйстве. Толчок, который получило сельское хозяйство после введения контрсанкций, благодаря в том числе и государственным субсидиям, впечатляет: в 2015 году рост сельского хозяйства составил 2,6% (ВВП России упал в тот год на 2,8%), в 2016 году — на 4,4% (ВВП снизился на 0,2%), в 2017 году — на 2,4% (ВВП стал расти, но только на 1,5% по итогам года).
По итогам 2017/2018 сельскохозяйственного года Россия должна занять второе место по экспорту зерна в мире (годом ранее было четвертое) и сохранить первое по экспорту пшеницы. Производство тепличных овощей и фруктов выросло на 30% только за прошлый год, отечественное производство курятины и свинины полностью покрыло внутренний спрос.
Сейчас отрасль вошла в техническую рецессию: по итогам I квартала 2018 года падение составило 0,1%. Эксперты говорят, что потенциал антисанкционного импортозамещения исчерпан и для дальнейшего роста отрасли необходимо повышение реальных доходов населения. Это уже немного другая история. Но отрицать сам факт того, что в санкционном режиме сельское хозяйство получило стимул к развитию, было бы странно. Хотят ли фермеры отмены санкций?
Юридические услуги: десятки миллиардов долларов за обход санкций
Если рост сельского хозяйства — вещь очевидная и многажды проговоренная, то про сектор услуг говорят куда меньше. Что вполне объяснимо. Санкционный режим вызвал бурный рост услуг юристов и службы комплаенс.
«Достаточно посмотреть, как теперь организованы сделки на рынке капитала, слияний и поглощений, сколько требуется дополнительных legal opinions, как и сколько проходят платежи и сколько дополнительных документов необходимо предоставить, сколько расследований (инвестигейшн) необходимо провести для завершения расчетов по сделкам, — перечисляет Олег Джус. — Количество запросов, которыми теперь обмениваются контрагенты во время подготовки сделки, и количество служб (внутренних или привлеченных внешне), то есть количество людей, вовлеченных в сопровождение сделки в условиях санкционного режима, возросло в разы».
Например, службы compliance (комплаенс) раньше занимались преимущественно проверкой того, насколько внутренняя документация и процедуры соответствует требованиям регулятора, а также следили за выполнением законодательства о борьбе с терроризмом и отмыванием денег. «Но сейчас эта часть работы тонет в объеме аналитической работы, которую проводит комплаенс, чтобы оценить возможное негативное влияние санкционного режима на деятельность компании в результате той или иной сделки, — поясняет Олег Джус. — Ведь даже если ваш потенциальный контрагент — мелкая компания, которая не входит в санкционный список, важно проследить все ее связи. Убедиться, что она не является посредником и никак не связана с одной из компаний, находящихся в санкционном списке, что та, например, не является ее конечным бенефициаром».
Чаще всего речь идет о трансграничных операциях, но надо иметь в виду, что санкции США в рамках CAATSA (федеральный закон США «О противодействии противникам Америки посредством санкций») распространяются фактически на весь мир. «Вы как бизнесмен можете заключить сделку с российской компанией из санкционного списка только в случае, если ваша компания не имеет активов и бизнеса за рубежом, — говорит Олег Джус. — Потому что если у вас найдут активы в США или других странах, их могут арестовать за невыполнение санкционного режима».
Во сколько можно оценить возникший рынок услуг? «Точную цифру, сколько зарабатывают на санкциях, посчитать невозможно: никто не будет обнародовать свои заработки на фоне обхода санкций, — отмечает Джус. — Но примерно возникший рынок юридических, лоббистских и посреднических услуг можно оценить в десятки миллиардов долларов».
Бюрократическая рента: на санкциях зарабатывают не только в России
Санкции помогают зарабатывать не только в России. «За эти годы в Брюсселе и во всех странах ЕС, в Минфине США возникла целая армия людей, чья работа связана с санкциями, — рассказывает Олег Джус. — Кто когда слышал об OFAC — управлении Минфина США по контролю за иностранными активами, кроме узкого круга экспертов? А теперь их эмиссары ездят по всему миру и встречаются с регуляторами. Они превратились во влиятельную силу и будут не в восторге от отмены санкций, потому что это грозит им утратой влияния, полномочий, работы, в конце концов».
Санкции и контрсанкции становятся также удобным инструментом в политической борьбе. Их можно использовать для зарабатывания политических очков, как делает сейчас премьер-министр Италии Джузеппе Конте и новое итальянское правительство в целом. Или как это происходит с повальным обвинением России во вмешательстве в выборы в других странах и в том, что российские олигархи обеспечивают финансирование «неправильных» кандидатов.
Бюрократический аппарат крайне инертен и стремится к выживанию. В этом смысле санкции похожи на эпидемию: чем дольше они сохраняются, тем шире распространяются и тем сложнее от них избавиться. «Через 10—15 лет все забудут о причине санкций. Этих политических лидеров уже не будет на арене, изменится повестка дня, а экономическая составляющая санкций будет жить своей жизнью», — полагает Олег Джус.
Призрак Джексона — Вэника
В подтверждение этих слов Джус приводит знаменитую поправку Джексона — Вэника. Это поправка к закону о торговле США, ограничивающая торговлю с некоторыми странами. Она была введена в 1974 году в ответ на то, что СССР препятствовал эмиграции, а отменена только в конце 2012 года, через 21 год после падения СССР. Когда никаких ограничений на выезд давно не было: все, кто хотел, уже уехали, вернулись и снова уехали.
С нынешними санкциями мы рискуем получить тот же эффект: о причине все забудут, но шлейф будет тянуться. И в этом кроется определенная опасность. Собственно, мы уже наблюдаем этот процесс. «Никто сейчас, при очередном витке мировых торговых войн (пошлины, введенные администрацией Дональда Трампа против Китая и ЕС. — Прим. Банки.ру), и не вспоминает, что изначально претензии Китаю стали предъявляться из-за недостатка демократии в стране», — говорит Джус.
То же самое уже происходит и в отношении России. Принятый в августе 2017 года закон США «О противодействии противникам Америки посредством санкций», касающийся России, Северной Кореи и Ирана, уже в большей степени делал акцент не на военных действиях на Украине, а стал следствием «влияния» России на политические процессы и избирательные кампании в разных странах Запада. И прежде всего речь шла о предполагаемом воздействии на выборы в США в 2016 году.
Хотя президент США говорит «посмотрим» на вопрос о возможном признании Крыма российским, рассчитывать, что на российско-американском саммите в Хельсинки произойдет существенный прогресс в деле отмены санкций, не стоит: в США сохраняется антироссийский консенсус между республиканской и демократической партиями. Но это не значит, что не стоит пытаться: с каждым годом отменить санкции будет все сложнее. Пока же бизнес тех, кто зарабатывает на сохранении санкций, кажется, в безопасности.
Милена БАХВАЛОВА, Banki.ru