Интервью со Светланой Даниловой: что такое промышленная безопасность в 21 веке

Промышленная безопасность — о ней почти не пишут в новостях, не снимают сериалов и не спорят в соцсетях. А между тем от неё зависят жизни людей на заводах, нефтебазах и котельных. Мы поговорили с генеральным директором ВРЭЦ, Светланой Даниловой — человеком, который уже более 20 лет делает так, чтобы оборудование не взрывалось, а люди возвращались домой живыми. О том, почему о промбезопасности молчат, где брать молодых инженеров и как перестать бояться Ростехнадзора — в интервью финансового аналитика, экономического обозревателя и редактора финансового блога Виктории Кутузовой.

Виктория Кутузова, редактор (ВК): Светлана, здравствуйте. Как формулируете миссию компании простыми словами — не для отчёта, а для сотрудников и клиентов?

Светлана Данилова, руководитель ВРЭЦ ("Воронежского регионального экспертного центра"), руководитель "Проектного центра" (СД): Здравствуйте. Наша миссия — чтобы каждый, кто работает на опасном объекте или живёт рядом с ним, возвращался домой живым и здоровым. Для этого мы вовремя находим дефекты, правильно проектируем и не даём клиентам закрывать глаза на риски — даже если им кажется, что «и так сойдёт».

ВК: Какие отрасли и предприятия к Вам приходят чаще всего?

СД: Наши основные заказчики — предприятия химической, нефтехимической и нефтеперерабатывающей промышленности, а также объекты энергетики, газоснабжения и металлургии. Среди них такие крупные компании, как «Роснефть», «Воронежсинтезкаучук», ВАСО, «Балтика», Курская атомная электростанция, а также множество других предприятий, работающих с опасными производственными объектами по всей стране.

ВК: Почему, на ваш взгляд, о промбезопасности так мало говорят в СМИ и соцсетях, несмотря на её важность?

СД: Потому что авария — это готовый сюжет с эмоциями, кадрами и виноватыми, а предотвращение аварий — это скучная профилактика, которая не набирает просмотры. Журналистам проще написать «завод горел», чем разбираться в экспертизах, нормативах и сроках поверки приборов. Вот и получается, что о проблемах кричат после ЧП, а о том, как до него не доводить, говорят единицы — в основном сами специалисты и ответственные компании.

ВК: Если бы Вы могли изменить одно правило в законодательстве о промбезопасности — что бы это было?

СД: Я бы убрала практику формального подхода к обучению и аттестации персонала, когда люди сдают тесты, не понимая сути, и забывают материал через неделю. Вместо этого ввела бы обязательные практические тренировки на реальном оборудовании или симуляторах — чтобы человек не просто «галочку поставил», а реально знал, куда бежать и что нажимать в первые секунды аварии. Одно правильное действие в критический момент важнее всех бумажек вместе взятых.

ВК: Как технологии меняют Вашу работу? Что изменилось за последние 5 лет в диагностике и экспертизе?

СД: За последние пять лет диагностика перестала быть «искусством на глаз». Сейчас у нас есть цифровые дефектоскопы, которые сами запоминают показания, строят графики и исключают ошибку оператора. Мы можем видеть динамику старения оборудования, сравнивать результаты за разные годы и прогнозировать, когда труба или резервуар потребуют ремонта, — а не гадать, «протянет или нет». Но главное изменение — в голове: отрасль наконец-то начала понимать, что цифровизация не враг, а помощник, который делает экспертизу точнее, а отчёты — прозрачнее.

ВК: ВРЭЦ известен тем, что берёт на стажировку студентов и обучает молодых специалистов. Почему для Вас это важно?

СД: Потому что отрасль стареет, а молодёжь идёт в IT и маркетинг, не зная, что промбезопасность — это современно, технологично и реально важно. Мы не хотим через десять лет остаться без инженеров, которые умеют работать с дефектоскопом и понимают, как не допустить аварию. Лучший способ вырастить таких специалистов — взять их студентами, обучить с нуля, дать наставника и показать, что это интересная и нужная профессия, а не «скучная бумажка».

ВК: Что бы Вы посоветовали молодым людям, которые сейчас выбирают между карьерой в промышленности и более «модными» сферами?

СД: Я бы сказала так: в IT и маркетинге вас много, а в промышленности — единицы. Конкуренция ниже, а ценность специалиста — выше, потому что вы держите в руках не строки кода, а реальную безопасность людей и оборудования. Если хотите не просто зарабатывать, а видеть конкретный результат своей работы и спать спокойно, зная, что завод не взорвётся из-за вашей ошибки — приходите в промышленность. Здесь скучно только тем, кто любит хайп, а не дело.

ВК: Что для Вас лично значит «сделать работу хорошо» в сфере промышленной безопасности?

СД: Для меня «сделать работу хорошо» — это когда клиент через год после нашей экспертизы звонит не с жалобой, а с вопросом: «Когда приедете проверять снова?» И когда я понимаю, что оборудование, которое мы диагностировали, работает безопасно не потому что повезло, а потому что мы вовремя нашли проблему и не дали на неё закрыть глаза. Самое главное — не получить подпись в акте, а иметь внутреннюю уверенность: мы сделали всё, чтобы человек, который работает на этом объекте, вернулся домой живым.

ВК: Итак, в нашем интервью мы узнали, что промышленная безопасность сегодня — это не про «скучные бумажки» и страх перед Ростехнадзором, а про цифровые технологии, обучение молодых кадров и честную диагностику, которая спасает жизни. Отрасль медленно, но верно отказывается от подхода «и так сойдёт», хотя информационный вакуум вокруг неё по-прежнему огромен — о профилактике аварий говорят в основном сами специалисты, а не СМИ. Главный вывод: проблемы с безопасностью возникают не от злого умысла, а от самоуспокоенности и незнания, и задача ответственных компаний — не ждать, пока рванёт, а системно менять эту культуру уже сейчас. Спасибо, Светлана.