Расхититель социалистической собственности

Лилечка всегда пахла шоколадом. Секрет был прост — она работала на знаменитой шоколадной фабрике, которую в народе звали «Шоколадкой».

Она была фасовщицей и даже передовиком труда, созданным будто бы исключительно для украшения советской действительности.

От природы Лилечка была яркой блондинкой, а когда решила украсить себя роскошным шиньоном и соорудила на голове легендарную «бабетту», её сходство с французской кинодивой Брижит Бардо стало просто феноменальным.

Подружки-фасовщицы, завистливо шептались за спиной: "Лилечка, ты такая интересная девушка, шиньончик тебя прОстит!", но она их не слушала. Каждое утро, глядя в зеркало, Лилечка видела там настоящую европейскую кинозвезду. И портрет в актовом зале фабрики это полностью подтверждал: с доски почета на коллектив смотрела ослепительная передовица.

С новым шиньоном Лилечка казалась выше, статнее, а её походка приобрела горделивую плавность.

— Лилька-то, Лилька всерьёз себя артисткой возомнила, о, как плывёт!, — шептались соседки у подъезда.

В тот знаменательный вторник у проходной Лилечку ждал не абы кто, а Эдуард Аристархович — кандидат геолого-минералогических наук, мужчина редкой интеллигентности, носивший пушистые усы и элегантный костюм.

Перед учеными степенями Лилечка испытывала почти религиозный трепет, стараясь держаться перед Эдуардом максимально светски и благородно. К тому же, она понимала: оклад кандидата наук, возможно, будущего профессора — это серьезный семейный бюджет, защищенный от любых макроэкономических рисков.

— Здравствуйте, Эдуард Аристархович, — негромко произнесла советская Брижит Бардо, кокетливо подавая ему руку.

— А я как раз сегодня думала о тектонических сдвигах. Это чрезвычайно волнительно и масштабно! — миндальничала Лилечка. 

— Неужели? — искренне восхитился кандидат наук, поправляя очки в тонкой оправе. — Редкое качество для современной дамы — интересоваться структурой земной коры. Позвольте выразить вам свое глубочайшее уважение, Лилия...

В тот момент над головами влюбленных шумно вертелась огромная, толстая муха. Влекомое шоколадным ароматом, насекомое бесцеремонно уселось прямо на макушку Лилечкиной безупречной прически.

Лилечка внутренне содрогнулась. Позволить какому-то насекомому осквернять образ кинодивы перед лицом большой науки было выше её сил. Решительным движением она попытаясь согнать наглую муху, но... Вместо того, чтобы просто спугнуть насекомое, Лилечка зацепила перстнем стратегическую шпильку, удерживавшую основную волосяную конструкцию. В общем, шпилька вылетела.

Лакированная «бабетта», потеряла центровку и предательски накренилась. Лилечка попыталась поймать сползающую набок прическу, но лишь ускорила падение.

Произошла катастрофа. Шиньон эффектно катапультировал прямо в руки опешившему кандидату наук. Эдуард Аристархович рефлекторно поймал волосяной ком, словно футбольный мяч.

Из конструкции посыпался самый настоящий золотой дождь!

Шоколадные монеты и медали в сияющей фольге из недр офшорного шиньона высыпались прямо к ногам Эдуарда Аристарховича. Вокруг его туфель лежало богатство, наглядно демонстрируя инвестиционный потенциал работника советского шоколадного производства.

На глазах у изумленной охраны Лилечка вдруг уменьшилась в росте, явив миру скромный мышиный хвостик собственных волос и пунцовые от стыда щеки. Тайна ее неспешной походки и теневого капитала была безжалостно раскрыта.

Кандидат наук застыл с пустым шиньоном в руках, переводя взгляд с Лилечки на сияющие кругляши у своих ног. Наступила тишина.

— Потрясающе...,— наконец выдохнул Эдуард Аристархович. Он аккуратно поднял с земли одну медаль, развернул фольгу и с хрустом откусил кусочек, — настоящий кондитерский мезозой высшего качества!

— Знаете, Лилечка, я всегда ценил в людях находчивость, но чтобы носить в голове целый золотой фонд и проводить столь изящную приватизацию... Это высшая степень, высшая степень... Он не нашёл слов для восхищения!

— Прячьте активы обратно в сейф, пока не вызвали ОБХСС и бежим скорее в кафе! 

P. S. В эпоху, когда плановая экономика Страны Советов диктовала суровый учет каждого грамма дефицитного сырья, а Госплан высчитывал нормы потребления шоколада на душу населения, Лилечка изобрела собственную систему распределения благ. Эти скромные нетрудовые доходы невозможно было обесценить никакими денежными реформами.

Основано на реальных событиях.