Материальная ответственность существует для бедных. Большинство наших граждан знает это не понаслышке: за кражу мешка картошки положен тюремный срок. Зато достаточное количество нулей надежно спасает от тюрьмы и — что самое интересное — от сумы тоже.

На одной из конференций недавно услышал круглые цифры, которые якобы ежемесячно «зарабатывает» средний киберпреступник, регулярно обчищающий счета юрлиц в российских банках. Как-то даже буднично прозвучал вывод о том, что украденные миллионы делают его практически неуязвимым, а борьбу с ним — невозможной.

Если на такую индульгенцию может рассчитывать обыкновенный вор, то что уж говорить о руководителях отдельных банков, которые предусмотрительно заранее выводят активы под носом у регулятора при криминальных банкротствах. А затем, с чистой совестью и уверенностью в завтрашнем дне идут в суд, который не только возвращает им доброе имя, но и прощает долги. Жалеть незадачливых кредиторов в России не принято, но сама идея вознаграждения крупных финансовых мошенников за счет общих фондов (в частности, ССВ) выглядит омерзительно.

Поддержка государства, которое готово разделить ответственность банков перед вкладчиками, обеспечивает дополнительную устойчивость банковской системе — и это хорошо. Но ответственность собственников и руководства банков не должна превращаться в бумажную химеру. Ответственность за кражу — и это очевидно — должна быть материальной, а не подменяться репутационными издержками (о ужас, организацию криминального банкротства нельзя включить в резюме) или уголовным наказанием (оно часто только выглядит страшно).

Именно с материальной ответственностью руководства ликвидированных банков существуют большие проблемы. Статистика последних лет убеждает: с виновников криминальных банкротств взятки гладки. По состоянию на начало 2010 года требования кредиторов были удовлетворены на 9,9%. За прошедший год этот показатель снизился до 6,5%.

Эта замечательная арифметика не привлекает внимание общественности только лишь потому, что физические лица надежно прикрыты ССВ, которая сначала «тушит пожар», а затем самостоятельно разбирается с «поджигателями».

Делать это Агентству по страхованию вкладов трудно, о чем свидетельствует судебная практика. В течение последних лет ЦБ официально грозил банкам пальчиком: дескать, собственников опубликую, черный список заведу, уголовную ответственность будем ужесточать. Однако самого главного, ради чего банкиры идут на преступление, в списке страшилок не было и нет — деньги отбирать у них никто не собирается. А раз так, то решить остальные проблемы, сколько бы их ни изобрели, в нашем государстве будет не очень сложно.

Список ликвидированных банков, где должностных лиц удалось привлечь к ответственности, трогателен и циничен одновременно. Даже если кого-то и признают виновным, то исполнение этих решений выглядит вполне в духе времени. Так, вместо 97 млн рублей в случае с АКБ «Национальный капитал» кредиторам возвращено 159 тыс. рублей и квартира, которая не реализована. А председатель правления «Внешагробанка» г-н Букато выплатил 15 млн рублей вместо «положенных» 951 млн. В большинстве же случаев в колонке «Исполнение решения» стоят пустые клетки.

На этом фоне разговоры «как же приструнить банкиров» выглядят сотрясением воздуха. Существование относительно честных способов отъема денег в других сферах нашей жизни неминуемо порождает аналогичный механизм и в банковской среде, с обязательным уходом от материальной ответственности. А презумпция «каждый банкир — мошенник», которая очень обижает профессиональное сообщество, не имеет с этим механизмом ничего общего. Это лишь необходимые издержки функционирования банковской системы в условиях, когда наличие некоторой суммы на руках полностью освобождает экономического преступника от материальной ответственности.