Кризис 1998 года задал тон всей макроэкономической политике прошедшего десятилетия, уверен Алексей Кудрин. Об этом он заявил в интервью газете «Ведомости», опубликованном во вторник, 18 мая, — ровно через десять лет после его назначения министром финансов и вице-премьером правительства России.

«Первое, что мы предложили, — секвестр: равномерное уменьшение расходов на 20%, — вспоминает Кудрин начало своей работы в Минфине в 1997 году в качестве первого зама тогдашнего главы ведомства Анатолия Чубайса. — До сих пор слово «секвестр» ругательным считается, а это не так. На самом деле тогда секвестру бюджетополучатели были очень рады, потому что это им дало стабильность: все точно знали, сколько получат средств из бюджета. В то время бюджетные платежи были очень нестабильными: кому-то 100% назначенных средств перечисляли, а кому-то — 10%. Секвестр мы провели за год до кризиса 1998 года, но даже он не спас».

Министр признался, что все это время живет с чувством вины за сложившуюся тогда ситуацию: «Финансовые власти и правительство не все предусмотрели, не проводили все необходимые меры. Надеялись, что пронесет». «Тогда, в 1998 году, я увидел всю глубину проблем: как инфляция с 11% рванула на 84%. Жизненный уровень населения упал за два года на 26%, падение промышленности составило 5,2% за год. Я, как естествоиспытатель, увидел глубину влияния внешних шоков, сделал выводы и отдавал себе отчет, что к подобной ситуации мы должны быть готовы», — прокомментировал он свою приверженность идее поддержания «подушки безопасности», которая является, пожалуй, главным символом его работы в министерстве.

По словам Кудрина, Резервный фонд будет полностью истрачен в следующем году. «Получилось, как и говорил: резервных денег хватит на три года. Три года нужны для маневра, чтобы не урезать социальные обязательства, чтобы спокойно завершать начатые программы, — пояснил он. — Останется еще небольшой резерв в виде Фонда национального благосостояния, но его не надо бы тратить. Он создан для другого — выравнивания ямы в доходах Пенсионного фонда, которая скоро образуется из-за демографической проблемы. Так что со следующего года Россия окажется в той же экономической ситуации, как большинство других стран, только еще с риском снижения цены на нефть. Мы становимся как все, особые преимущества исчезают — это нам нужно уяснить. Правительство выполнило свою главную цель — сдемпфировало».

Неизбежность кризиса 2008-2009-го годов была очевидна, указал вице-премьер, уточнив: «Если честно, мы готовились к кризису цены на нефть». По его словам, от более быстрого развертывания финансового кризиса Россию уберегла неразвитость ипотечного рынка.

С точки зрения Кудрина, сегодняшние негативные явления в европейских экономиках следует рассматривать не как «вторую волну», а как «кризис глобализации». «Мы с вами живем в исторический момент — именно сейчас меняется архитектура мирового рынка и регулирования, — считает он. — И не во второй волне дело. Мы сейчас наблюдаем, как тестируется структура управления зоны евро. Сейчас ЕС выработает инструменты срочного характера защиты евро, а потом придут к долгосрочным инструментам — строгим инструментам макроэкономической, фискальной и налоговой политики».

Из кризиса еврозоны Россия тоже должна извлечь «горькие и непростые уроки», полагает Кудрин. «Наша страна производит в два раза меньше продукта в пересчете на душу населения. …у нас несовершенна структура экономики, несовершенно госуправление, несовершенно состояние сельского хозяйства, промышленности и услуг. Сама среда очень несовершенна. Другим странам за счет развитой среды будет восстанавливаться легче, чем России. На все это накладывается наша зависимость от добывающих секторов. Именно этот сектор оказался в мире самым неустойчивым по цене… Зная все эти наши недостатки, мы должны по отношению к себе применять гораздо более строгие меры, чем другие страны. Если средний уровень долга государства — 60% ВВП, то в России — 30%. Если в других странах бюджетный дефицит должен составлять 3%, то у нас — 1% или даже ноль. И все это надо говорить при абсолютно гарантированной и стабильной цене на нефть — около 50—60 долларов за баррель, не более. Если мы будем держать большой дефицит, то риски России будут помножены на этот большой дефицит. Большой дефицит — те самые расходы на поддержку экономики — скорее ударит по экономике, чем даст пользы. И ударит по инвестициям и процентным ставкам кредитов инфляцией», — предупредил глава Минфина.

На вопрос издания о мерах по борьбе с дефицитом бюджета, которых можно ожидать, Кудрин ответил: «Риск повышения налогов есть, об этом нужно говорить. Даже уже взятый объем обязательств и желание продолжать начатые программы могут потребовать увеличить фискальную нагрузку. Но пока мы эту тему не прорабатываем. В России есть другой резерв — неэффективные расходы государства». Комментируя тему запланированных и рассматриваемых расходов государства на инновации, которые многим кажутся чрезмерными, Кудрин пояснил: на самом деле речь идет не о том, чтобы потратить деньги, а о том, чтобы «найти такой инструмент, который бы разбудил в предпринимателе интерес к внедрению инновации». «Вся Европа работает по таким госпрограммам раскручивания инноваций», и «на них не выделяются миллиарды», уточнил он. Кудрин назвал правильной идею иннограда, однако заметил, что «этот проект может оказаться затратным в тот момент, когда нам придется сокращать издержки для других похожих центров, которые сейчас уже созданы и генерируют идеи». «Нужно сбалансированно поддерживать как уже созданные научные центры, так и новые», — заключил министр.

При этом главным фактором модернизации экономики Кудрин назвал низкую инфляцию. «Если рост цен ниже 5% в год на протяжении десяти лет, то доверие к такой политике правительства растет невероятно. Именно низкая инфляция создает длинные деньги. Другие факторы длинных денег важны, но несут подчиненный характер, — указал он. — Масштаб возможностей настолько возрастает, что можно реализовывать любой модернизационный, высокотехнологический проект в России, базируясь на собственных талантах менеджеров по сокращению своих издержек и повышению производительности труда». Отвечая на вопрос издания, зампред правительства подтвердил, что по инфляции его «мечта такая же», какая была раньше, — 3%. «И это достижимо в ближайшее время: и в 2012 году, и в 2013-м. Такой шанс есть», — уверен Кудрин.