Когда речь заходит об отношении к ипотечному кредитованию, США и Россия находятся на разных полюсах, констатирует социолог Аризонского университета Джейн Зависка. Об этом, как пишет «РБК daily», говорится в опубликованном ею исследовании «Жилищные условия в новой России». Причины того, что в РФ, в отличие от США, ипотечное кредитование так и не стало массовым, американка видит в социально-экономических условиях и менталитете россиян.

Первое, что следует в этом плане иметь в виду, — до начала 90-х жилье в России (тогда — части СССР) было государственным. За ним нужно было стоять в очереди, зато квартиры давали. Все, чем правительство «новой России» сумело компенсировать возможности развалившегося СССР, — это разрешение на приватизацию жилья, где люди на тот момент проживали, при этом объем социального жилья стал уменьшаться.

Напряжения, по словам американского социолога, добавило и то, что с 1992 по 2002 год объем жилищного строительства в России сократился на 70%. Строительная отрасль стала фактически обслуживать богатых людей и обеспеченный средний класс. Этому способствовали экономические реалии лихих 90-х: определенная прослойка россиян быстро богатела и могла себе позволить купить квартиру за наличные, что для американцев в диковинку. При этом попытка государства создать в РФ цивилизованную ипотечную модель обернулась неудачей. Несмотря на то, что банки предоставляют ипотечные кредиты, россияне в основном игнорируют эту возможность.

Другими словами, если в США 30-летняя ипотека — это естественная часть жизни обычного человека, то в России жизнь в кредит — очень болезненный выбор. Большинство людей отказываются принимать перспективу ежемесячного изъятия из семейного бюджета приличной части дохода. На тех, кто отважился купить квартиру на занятые в банке деньги, смотрят или как на героев, или (чаще всего) как на камикадзе.

«Немногие россияне готовы брать ипотеку, потому что для них неприемлем риск отъема жилья за просроченные платежи и потому что люди считают несправедливыми проценты, которые они называют переплатой. Как выразился один русский: «Беря ипотеку, превращаешься в раба. Следующие 30 лет твой хозяин — банк», — отмечает Джейн Зависка.

Парадокс в том, что даже любители жить по средствам часто не имеют ничего против оформления кредитных карт, покупки автомобилей и прочих потребительских товаров в кредит. В российском коллективном бессознательном задолженность по кредитке воспринимается положительно, а ипотека — отрицательно. В США же выплаты по жилищному кредиту считаются делом добродетельным и ответственным.

По мнению исследовательницы, российский уклад может быть наследием советского «права на жилье»: получая квартиру, люди считали ее своей собственностью, пусть номинально, но распоряжались ею, а возможность размена квартир с доплатой и без превращала эту сферу в квазирынок. То же, что с определенного момента государство не обязано предоставлять жилье большинству населения, у многих до сих пор не укладывается в голове. Также, по словам социолога, для россиян странно, что американцы называют себя домовладельцами, оформив ипотечный кредит. Для нас «настоящее» право собственности начинается только после того, как все долги за недвижимость погашены.