Производительность труда не растёт: почему мы работаем больше, а делаем меньше

В июне 2026 года сразу несколько высокопоставленных чиновников обратили внимание на одну и ту же проблему. Глава ЦБ Эльвира Набиуллина заявила, что относительно низкая производительность труда является одной из серьёзных проблем российской экономики. Министр экономического развития Максим Решетников назвал уровень безработицы 2,2% «экстремально низким» и указал на дефицит труда в стране. А в пресс-релизе ЦБ по ключевой ставке прозвучала ключевая фраза: рост зарплат продолжает опережать рост производительности труда.

Цифры, которые настораживают

За первый квартал 2026 года производительность труда в России выросла на 1,7% год к году после снижения на 0,5% за весь 2025 год. Вроде бы рост есть. Но, во-первых, он касается только крупных и средних предприятий - малый бизнес в расчёт не берётся. Во-вторых, отраслевая картина крайне неравномерна: в морском транспорте производительность взлетела на 89%, а в металлургии всего на 0,1%. В охоте, производстве кинофильмов и полиграфии показатель и вовсе упал на 12-15%.

При этом безработица находится на историческом минимуме - 2,2%. Казалось бы, хорошо. Но Решетников пояснил: это «экстремально низкий» уровень, который говорит о дефиците труда в экономике. И этот дефицит становится одним из главных ограничителей роста.

Почему мы работаем больше, а делаем меньше?

Парадокс в том, что при рекордной занятости эффективность не растёт. Компании вынуждены повышать зарплаты, чтобы удержать сотрудников, но отдача от каждого работника остаётся прежней или даже снижается. Рост зарплат опережает рост производительности - это классический признак неэффективного рынка труда.

Одна из главных причин - страх работодателей. Как отметил Решетников, предприятия держат сотрудников даже при неполной загрузке, потому что коллективы собраны по человеку. Бизнес боится уволить балластных работников, понимая, что потом найти новых будет практически невозможно. Кадровый дефицит заставляет держать всех, кто есть, даже если их вклад в результат минимален.

Вторая причина - структурные перекосы. В одних отраслях - перегрев и нехватка рук, в других - охлаждение и избыток персонала. Машиностроение страдает от спада инвестиционного спроса, но рабочие никуда не уходят, потому что их просто некуда перераспределить.

Третья - отсутствие стимулов. Глава «Опоры России» Александр Калинин посетовал, что далеко не все руководители российских предприятий заинтересованы в повышении производительности труда сотрудников. В условиях, когда людей и так не хватает, вкладываться в автоматизацию и обучение кажется менее срочной задачей, чем просто удержать текущий штат.

Как разорвать этот круг?

Решетников видит один из выходов в повышении гибкости рынка труда. Правительство уже подняло предел сверхурочной работы со 120 до 240 часов в год. Но это паллиатив. Эксперты и чиновники сходятся на том, что нужны системные меры: переток работников из непроизводительных отраслей в сферы с более высокой добавленной стоимостью, развитие платформенной занятости и, главное, инвестиции в автоматизацию и цифровизацию.

Набиуллина подчеркнула: без повышения производительности труда добиться устойчивого экономического роста будет трудно. Пока же экономика растёт умеренными темпами - прогнозы на 2026 год варьируются от 0,4% до 0,8%. И одна из главных причин этого скромного роста - именно в том, что мы работаем больше, а делаем меньше.

А вы замечали на своем месте, что эффективность падает, а нагрузки растут? Или, наоборот, видите, как компании начинают вкладываться в автоматизацию?