Годовая инфляция в 2,5% по итогам 2017 года повлекла за собой немало споров: стоит ли удерживать ее на текущем уровне, что, кстати, пока неплохо получается, или лучше снижать до 2% и еще ниже, то есть до уровня развитых стран?

В середине января Центробанк РФ в лице Эльвиры Набиуллиной в категорической форме заявил о необходимости приближения инфляции к долгосрочному таргету в 4%, при этом инфляция должна жестко корректироваться как вверх, так и вниз. По мысли регулятора, такой уровень инфляции обеспечит стабильную работу финансовой системы и восстановление экономики, а также будет способствовать смягчению кредитно-денежной политики с жесткой до умеренной.

С такой позицией в целом согласно и Минэкономразвития. По крайней мере, таков текущий прогноз ведомства на 2018 год. Впрочем, уверенности в том, что при 4-процентной инфляции начнется долгожданный рост ВВП в 2% и выше, нет ни у ЦБ, ни у Минфина. Правда, оба ведомства согласны, что возврат к 4-процентной инфляции должен быть плавным — слишком уж дорог им внезапно появившийся оптимизм российских граждан. Однако данных по уровню потребления и по потребительской уверенности россиян пока еще никто не представил.

С одной стороны, относительно высокие, а главное, стабильные цены на нефть обеспечивают экономике России приток валютных средств в размерах, уже позволивших вывести нефтегазовую отрасль из кризиса. Эта отрасль обеспечила ощутимый денежный поток в финансовый сектор, что является весомой причиной для пересмотра прогнозов по росту ВВП России в сторону увеличения (январский прогноз Минфина составил 2%, МВФ — 1,7% против ранее прогнозируемых 1,4%). С другой стороны, помимо добывающей промышленности, по данным того же Росстата, в других индустриях рост минимальный (в пределах 2% год к году) либо его нет вообще. Зато число банкротств в 2017 году если не достигло рекорда 2009 года, то вплотную к нему приблизилось. Скажем, по итогам прошлого года обанкротилась 281 компания-застройщик, а, согласно критериям не так давно принятого закона о личном банкротстве, к январю 2018 года порядка 698 тыс. россиян являются потенциальными банкротами. То есть низкая инфляция, о которой говорят ведомства, росту благосостояния населения явно не помогает.

Теперь давайте разберемся, откуда у нас столь низкий рост инфляции. Росстат определяет инфляцию как индекс потребительских цен, в который входят индекс непродовольственных товаров, продовольственных товаров (без плодоовощных культур, которые, кстати, продемонстрировали самый большой рост цен, один картофель за 2017 год подорожал более чем на 20%), услуг и базового индекса потребительских цен. Путем высчитывания среднего арифметического получается ежемесячный и ежегодный уровень инфляции. Странно, что обрабатывающая промышленность и ее внутренняя инфляция в подсчетах совершенно не участвуют. При корректировке данных посредством высчитывания стоимости минимального набора продуктов инфляция получается еще меньше. Впрочем, это болезнь статистики, которая вообще-то в той или иной степени присутствует в каждой стране.

Однако если инфляция на товары, взятые Росстатом за базовые, покажет по итогам года не 2,5%, а 4,5%, то россияне, скорее всего, этого не заметят, так как на фоне производственной инфляции (8—12%) данные показатели весьма скромны. Другими словами, если десяток яиц будет стоить не 70 рублей, а 73, вряд ли это кто-то заметит. Услуги ЖКХ, растущие, по данным Росстата, почти на 5%, тоже не так сильно ударят по карману, как, скажем, удорожание мясных изделий (а не мяса, которое учитывается в данных Росстата) на 20%.

Вот и получается, что при росте инфляции до 4% и выше потребительская уверенность существенно не изменится. Однако, напомню, Россия — развивающаяся страна. И рост ВВП в ней, даже такой скромный, как 2% (на фоне Индии и Китая), обязательно должен сопровождаться более высокой инфляцией. Если в 2006 году инфляция в 6% при росте ВВП приблизительно на столько же никого не пугала, притом что доллар постепенно снизился с 29 до 26 рублей, то почему должна пугать инфляция, скажем, в 5% при росте ВВП в 2%?

Дело в том, что показатели инфляции, которыми оперирует статистика, собраны таким образом, что скорее показывают реальную потребительскую активность, нежели рост цен. Выше потребление — выше и цены, более развит рынок, больше компаний стремятся к развитию. Если я ничего не путаю, из таких мелочей и состоит рост экономики, коль скоро Россия переориентируется на внутренний рынок и ставит перед собой цель стать «второй Норвегией».

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции