За последние месяцы я принял участие в нескольких обсуждениях проекта закона о торговле, борьба вокруг которого, как многие знают, достигла своего апогея. Основной камень преткновения — это ряд статей, существенно ограничивающих развитие крупнейших продовольственных розничных сетей. В том числе статья, запрещающая ретейлерам открывать новые магазины при достижении 25% доли рынка в пределах муниципалитета. Практически все известные экономисты и большинство участников рынка выступили с критикой законопроекта, указывая на нелогичность и разрушительное воздействие на отрасль предлагаемых мер. Тем не менее чиновники стоят на своем, апеллируя к защите интересов граждан, мелких отечественных производителей и торговцев, которым якобы нет житья от разросшихся сетевых монстров.

«При чем же здесь банки?» — спросите вы. Все просто: банковский бизнес, а точнее одна из самых существенных его частей, — это та же самая розница: предоставление услуг населению через региональную сеть отделений. В России эта отрасль просто супермонополизирована в сравнении с продовольственным ретейлом: практически во всех регионах за пределами Москвы доля Сбербанка уверенно зашкаливает за 50% на рынке депозитов и прочих розничных продуктов. Для сравнения: доля пяти крупнейших ретейлеров на российском рынке товаров массового спроса не превышает 15%.

Так почему же наше дорогое государство не пытается, следуя той же логике, что и в торговле, защитить нас от столь высокой концентрации в банковской рознице? Давно пора запретить Сбербанку расширяться, открывать новые отделения и филиалы, а то и вообще обязать его продать половину региональной сети, чтобы хоть как-то снизить убойную рыночную силу «Сбера». Ведь, согласно всем экономическим и маркетинговым теориям, она должна вести к монопольно высоким ценам на услуги и отвратительному сервису.

Или давайте, ратуя за отечественный малый бизнес, будем поддерживать мелкие банчки, обнальные конторы, барыг, меняющих доллары на рынках и вокзалах. А что, чем мелкие финансовые посредники хуже магазинчика в подвале моего дома, продающего просроченные молочные и кондитерские продукты и поддельные сигареты по ценам в 1,5—2 раза выше, чем в «Ашане»?

Нет, не поймите меня превратно: я не против того же Сбербанка, я с ним стараюсь не пересекаться. Наверное, там давно канули в лету очереди, бумажная волокита и хамоватый персонал — просто не в курсе. Не против я и азербайджанского магазина шаговой доступности: не ехать же по пробкам в гипермаркет, приходится отовариваться там, зажав свою брезгливость и потребительские запросы.

Мне всего лишь хотелось бы, чтобы, принимая важнейшие для страны законы, власти руководствовались хоть какой-то логикой, опирались на хоть сколь-либо понятные инструменты оценки качества законопроекта и его долгосрочного влияния на отрасль и потребителей. В этом смысле закон о торговле — еще один важнейший институциональный экзамен для нашей «молодой суверенной демократии». Будет очень жаль, если она его в очередной раз провалит.

А что касается банковской розницы, то она действительно нуждается в умной и последовательной демонополизации и поддержке конкуренции. Гораздо больше, чем многие другие отрасли.