Российский Forbes опубликовал очень интересный рейтинг лучших западных банков для российских миллионеров. Интересный и познавательный. Однако заинтересовали в этом рейтинге не сами банки (поскольку использовать это знание утилитарно в обозримом будущем вряд ли получится), а очевидное противопоставление разных категорий российских граждан, содержащееся в сопровождающей материал статистике.

Не знаю, как для вас, а для меня объем денег, скопленных нашими согражданами на черный день в зарубежных банках, представляется чем-то вроде черной дыры, притягивающей все богатства россиян с непреодолимой силой. Было понятно, что при накоплении отдельным человеком или семейством некой пороговой суммы свободных средств они, эти средства, легальными или полулегальными путями пополняют активы иностранных (прежде всего, конечно, швейцарских) банков. То, что ребята из Boston Consulting Group подсчитали деньги российских физиков-резидентов в швейцарских банках (а ребята из Forbes опубликовали), — большой шаг вперед в конкретизации понимания российскими обывателями, к которым я отношу и себя, законов, по которым работает российская экономика. Количественная оценка ее «сволочной сущности», если хотите.

Напомню, что денег этих — 200 млрд долларов. Около 13 трлн рублей, по нынешнему курсу ЦБ. Это только в швейцарских банках. А есть еще банки английские, голландские, германские, американские, азиатские. То есть не будет большим преувеличением сказать, что зарубежные «вклады» (даже если это не классические депозиты, а деньги в управлении) превышают объем вкладов физлиц в российских банках. Даже, может быть, кратно превышают.

Честное слово, когда Банк России еще в прошлом веке горой стоял против допуска филиалов иностранных банков в Россию и подумывал об ограничении доли иностранного капитала в совокупном капитале российской банковской системы, никто не думал всерьез о применении к этой ситуации пословицы «если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе». В том смысле, что если иностранные банки не допускают к россиянам, то россияне идут в иностранные банки. Не все, конечно (кипрский кризис 2013 года охладил наиболее горячие головы среднего класса, которые начали вить финансовые гнезда в доступных юрисдикциях), но наиболее обеспеченные — у кого есть свободные 20—30 млн долларов.

Меня, признаться, не очень раззадоривают суммы, которыми располагают богатейшие российские граждане. В том смысле, что раз они не мои, то нечего и страдать. Я не привык по примеру Остапа Бендера воспринимать каждый рубль в чужих руках как оскорбление. Но меня немного расстраивает динамика российских и иностранных депозитов русского происхождения. Точной статистики, конечно, здесь быть не может, даже пресловутые 200 млрд долларов, думаю, цифра скорее аналитическая, чем практическая. Но, например, то, что один банк UBS за I квартал 2015 года привлек из России 43 млрд долларов (по оценке Forbes), нехорошо удивляет. Даже по самому выгодному курсу I квартала это почти 2,5 трлн рублей. Результат, до сих пор недостижимый для всей банковской системы России, привлекшей с начала года на депозиты «всего» 1,8 трлн рублей (10% роста).

Конечно, это может быть разовым всплеском, ничего не доказывающим. В 2014 году отток капиталов из России оценивается в 151 млрд долларов и вряд ли будет существенно меньше в текущем году, хотя Министерство экономического развития и ожидает «всего» 90 млрд. Но депозиты в российских банках перестали расти опережающими инфляцию темпами еще четыре года назад. Видимо, при существующем пороге страхования вкладов, доходах населения и его (населения) уровне доверия к отечественным банкам и государственным институтам это предел.

Остальное утекает за рубеж, в банки, которые по составу своих клиентов и есть истинно российские. А в России остается некий прожиточный минимум — все-таки те, кто здесь живет, должны, кроме обеспеченной старости, еще иметь кошелек для чисто российских трат. А санкции, вне патриотической оценки, только стимулируют того или иного клиента к поиску более надежного убежища для денег, чем российские банки. Несмотря на якобы высокую доходность последних.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции