Андрей Бородин: «Многие инвесторы спрашивают у меня, где можно приобрести акции Банка Москвы»

Андрей Бородин: «Многие инвесторы спрашивают у меня, где можно приобрести акции Банка Москвы»

6893

Президент Банка Москвы Андрей Бородин ищет иностранного акционера

Топ-менеджеры Банка Москвы неохотно делятся с прессой подробностями отношений банка с его главным акционером — столичным правительством. Однако президент Банка Москвы Андрей Бородин на этот раз согласился побеседовать с «Ведомостями» на многие темы, традиционно считавшиеся закрытыми. В интервью Бородин рассказывает, как правительство Москвы помогало банку во время летнего кризиса 2004 г. и как банк помогает правительству Москвы, почему группа «Интеко», принадлежащая супруге мэра Елене Батуриной, резко сократила заимствования у банка и будет ли Москва сокращать долю в его капитале.

«Список национальных чемпионов следовало бы расширить»

— Как вы оцениваете вероятность кризиса в банковской сфере? Какие факторы, на ваш взгляд, могли бы сейчас его спровоцировать?

— Кризис плохих долгов в розничном кредитовании, о котором сейчас много говорится, на мой взгляд, не отразится на всей банковской системе — это будут частные случаи банков, специализирующихся на кредитовании. У крупных банков потребительское кредитование занимает небольшую часть долгового портфеля. Степень вовлеченности населения в фондовый рынок мала, поэтому коррекция на рынке не может спровоцировать серьезный банковский кризис. В укреплении рубля для банков я тоже большой проблемы не вижу. Но люди по-прежнему легко подвержены панике — если зимой в регионах ажиотажно скупали спички и соль, что уж говорить о банках. Поэтому рукотворный кризис теоретически возможен. Отдельные банки, конечно, могут обратиться к своим акционерам. Летом 2004 г. так поступил Альфа-банк, и наш главный акционер тоже оказал нам финансовую поддержку, разместив средства на депозитах. Но в целом для банковской системы единственная надежда в кризисных ситуациях — это Центральный банк. К сожалению, по моей информации, в ЦБ по-прежнему нет плана действий на случай кризиса.

— А как насчет конкуренции с зарубежными банками? Готовы ли к ней наши банки?

— Для банковского сектора определенность наступила в начале года, когда президент выступил против открытия филиалов иностранных банков в России. В последнее время вектор российской политики ощутимо сместился в сторону поддержки национального капитала. Можно даже говорить об установке на выращивание национальных чемпионов, которые со временем могли бы конкурировать с банками Восточной и Западной Европы. В России, так уж сложилось исторически, пока только один национальный чемпион — Сбербанк. Сейчас к нему с помощью государства подтягивается Внешторгбанк (ВТБ). На мой взгляд, список кандидатов следовало бы расширить, в том числе за счет частных банков.

— Банк Москвы мог бы войти в число национальных чемпионов?

— По показателям нашей деятельности мы находимся в числе лидеров. Но разрыв со Сбербанком, как и у любого другого банка, по-прежнему велик. Очень трудно развиваться при наличии монополиста на рынке в его лице. Никто в России, кроме Сбербанка, не может называть себя серьезным игроком.

— Но ведь доля Сбербанка на рынке частных вкладов в последние годы снижается, хоть и медленно.

— Кто вам это сказал? Когда там увидели эту тенденцию, то сразу подкорректировали политику привлечения средств населения в свою пользу. Известно, что при наблюдательном совете Сбербанка есть своего рода комитет по реформированию (в него входят чиновники ЦБ), который разрабатывает ориентиры по снижению доли Сбербанка в разных секторах рынка — из соображений развития конкуренции. Но поскольку такие самоограничения, по сути, противоречат развитию любого акционерного общества, особого успеха это, на мой взгляд, не имеет. ЦБ как регулятор рынка заинтересован в усилении других игроков, а как акционер Сбербанка — в росте его прибыли.

— Тогда понятно, откуда у вас идея о российских чемпионах на европейских рынках — там Сбербанк вам не конкурент.

— Ну сейчас наши банки там никто не ждет. В Восточной Европе уже доминируют западноевропейские и американские банки, их доля превышает 70%. Российским банкам пока нечего предложить восточноевропейской клиентуре ни с точки зрения технологий, ни с точки зрения дешевого капитала. Так что пока будем реализовывать домашние задачи. Российский рынок не насыщен банковскими услугами, поэтому здесь в ближайшие годы предполагается бурный рост.

— Какие же задачи ставит перед собой Банк Москвы?

— Сейчас порядка 35% нашего бизнеса приходится на регионы. Это 221 точка продаж. К 2010 г. их количество должно увеличиться в два раза. Но здесь определенные проблемы создает банковское регулирование. Требования по укрепленности и оснащению банковских офисов пока делают нерентабельными массовое расширение бизнеса и доведение банковских услуг до населения. Открытие каждого нового филиала стоит от $1 млн до $1,5 млн. На эти же деньги можно открыть 8—10 дополнительных офисов. Но дополнительный офис, к которому предъявляется меньше требований по укрепленности, нельзя открывать, если в регионе у банка нет филиала.

«Многие инвесторы спрашивают у меня, где можно приобрести акции Банка Москвы»

— Есть ли у Банка Москвы планы по привлечению зарубежных акционеров?

— Для нас это могло бы стать имиджевым проектом. Мы рассматриваем возможность привлечения в капитал банка специализированного финансового института, который вместе с менеджментом банка работал бы над повышением инвестиционной привлекательности Банка Москвы. Пакет, который мы готовы предложить такому инвестору, не будет очень большим — в пределах 1—2%. Переговоры с потенциальными инвесторами уже ведутся, называть их я не вправе. В более отдаленной перспективе мы рассматриваем разные возможности увеличения нашей капитальной базы, в том числе и дополнительную эмиссию акций, и IPO.

— Банк Москвы ведь уже сейчас размещает дополнительную эмиссию на 4,5% от уставного капитала. Часть этого пакета может быть продана инвестору, с которым вы сейчас ведете переговоры?

— Теоретически не исключаю такой возможности. Правительство Москвы может воспользоваться своим правом на пропорциональное увеличение своей доли, но пока это вопрос открытый. С помощью этого выпуска акций мы планируем привлечь более $100 млн.

— Планирует ли московское правительство сокращать свою долю участия в капитале банка?

— Официальных заявлений на эту тему нет. В дальнейшем сокращение доли [главного акционера] возможно, поскольку мы будем наращивать капитализацию банка с помощью дополнительных эмиссий. Каждый раз обращаться к городскому бюджету с предложением выкупить акции для пополнения нашего капитала, по-моему, некорректно с точки зрения социальной ответственности. Это не первоочередная задача для города. Но процесс будет растянут во времени, и в среднесрочной перспективе доля города принципиально не изменится.

— Акции Банка Москвы были одним из хитов фондового рынка в прошлом году — благодаря скупке западными и российскими фондами они подорожали в семь раз. Как у вас складываются отношения с новыми акционерами?

— У меня нет информации, кто покупал и продавал наши акции. Но, насколько я знаю, ни один из новых акционеров не обладает достаточным пакетом, чтобы выдвинуть кандидата в совет директоров. И мы не слышим от них каких-то пожеланий относительно текущего взаимодействия с менеджментом банка. Очевидно, акции скупались в расчете на дальнейший рост капитализации банка. Банковские активы в России, как известно, недооценены, и для профессиональных инвесторов это очень перспективное вложение. Многие инвестиционные компании и фонды часто обращаются ко мне с вопросом, где бы приобрести акции Банка Москвы, — видимо, не хотят начинать скупку на открытом рынке, чтобы не спровоцировать рост цен. Желающих продать наши акции явно меньше, чем желающих купить. Считается, что в свободном обращении находится 15—20% акций, но на бирже реально обращается гораздо меньший объем.

— Может быть, порадуете миноритариев дивидендами?

— Не могу отвечать за всех акционеров. Однако мое видение дивидендной политики заключается в том, что она должна быть стабильной, но размер дивидендов не должен быть высоким. Мы развиваемся, и в интересах всех акционеров — вкладывать деньги в дальнейшее развитие, чтобы наращивать капитализацию. Согласитесь, глупо сначала распределять прибыль в виде дивидендов, а через месяц-другой приходить к акционерам с предложением выкупить допэмиссию для пополнения капитала. По итогам 2004 г. дивиденды составили около 92,7 млн руб., или 3% от чистой прибыли. Думаю, и в ближайшие годы они будут колебаться в пределах 3—7% от чистой прибыли.

«Актив неприбыльный, но расставаться с ним не собираемся»

— Что для Банка Москвы значит проект по выпуску социальных карт москвича, по которым пенсионеры, студенты и школьники оплачивают проезд в транспорте? Это бизнес или социальная нагрузка?

— Это проект, ориентированный на будущее, думаю, он начнет приносить отдачу в пределах 10 лет. Кстати, другие банки — Сбербанк, ВТБ — тоже имеют право эмитировать социальную карту москвича. Но они понимают, что в ближайшем будущем этот проект не сулит им никакой выгоды, и не стремятся участвовать в нем. Эта долгосрочная программа, с одной стороны, лежит в рамках социальной политики правительства Москвы, а с другой — дает всем москвичам возможность получать банковские услуги. Сейчас социальная карта москвича есть у 3,9 млн человек. Когда они воспользуются этой возможностью, зависит только от них. Не думаю, что это будут люди старшего поколения. Но в сегодняшних школьниках и студентах мы, безусловно, видим наших будущих клиентов. Многие оплачивают с их помощью в банкоматах услуги сотовой связи и ЖКХ.

— Считается, что Банк Москвы лидирует по предоставлению синдицированных кредитов отечественным корпорациям. Почему вы занялись этим рынком?

— Мы видели, что рынок синдикации в стране не развит. А у нас в банке в свое время была собрана команда специалистов по организации синдикатов, и мы целенаправленно искали клиентов на эту услугу. В результате у нас сейчас 45% этого рынка среди российских банков-организаторов, которых, к слову, не так уж и много. Общий объем рынка в прошлом году составил около $190 млн. Однако наша позиция лидера на рынке синдицированных кредитов не означает, что мы сконцентрировались только на этом сегменте. Банк — значительный игрок на рынке публичных долгов, и спектр наших услуг на рынке капитала мы планируем активно расширять. Сейчас интересен растущий рынок еврооблигаций для компаний второго эшелона.

— На рынке бытует мнение, что Банк Москвы лидирует и в обслуживании столичных бюджетных организаций, в частности предприятий ЖКХ.

— У нас нет подобной статистики. Но директивно направить куда-то на банковское обслуживание все предприятия ЖКХ сейчас просто невозможно: скажем, многие компании по вывозу и переработке мусора — независимые акционерные общества. Тем более что Федеральная антимонопольная служба строго следит за проявлениями монополизма в банковском секторе — хотя и выборочно, порой замечая только мух, а не слонов. Нам попытки что-то монополизировать в этой сфере точно бы не удались. Например, совместно с городом Банк Москвы реализовал проект по обработке финансовой информации для системы единых информационно-расчетных центров, вложил немало своих ресурсов. Но на предприятия ЖКХ это не наложило никаких обязательств по обслуживанию в нашем банке.

— Неужели и за обслуживание городского бюджета вам надо биться с конкурентами?

— Бюджетные организации сейчас обязаны обслуживаться в казначействе. На депозитах в коммерческих банках можно размещать только временно свободные средства бюджета. Город для этой цели отобрал на конкурсе три банка: Сбербанк, ВТБ и Банк Москвы. Мы иногда привлекаем средства правительства Москвы, а иногда — нет: Департамент финансов для каждого размещения выбирает самую выгодную процентную ставку [среди уполномоченных банков].

— Вы возглавляете совет директоров Московской страховой компании (МСК), близкой к правительству Москвы. Недавно МСК заключила альянс с Vienna Insurance Group (VIG). Почему выбрали именно ее?

— Все западные страховые компании предоставляют одни и те же услуги примерно одинакового качества. Поэтому при выборе партнера важно было найти такого, который сам бы горел желанием работать в России и обладал бы опытом работы на восточноевропейском направлении. У VIG десяток страховых компаний в странах бывшего соцлагеря, они прекрасно представляют себе специфику развития нашего рынка, им интересно работать в России. Поэтому мы с ними заключили соглашение в области страхования жизни. Они получили всего 25% в нашем СП, а мы приобрели хорошего партнера. Кстати, это заблуждение, что МСК — кэптив московского правительства: ее страховая премия в результате работы с правительством Москвы — всего 16% от общего объема премии.

— Насколько рентабельны вложения вашего банка в концерн «Вечерняя Москва»?

— Актив неприбыльный, мы приобрели его достаточно давно. Тем не менее не собираемся с ним расставаться. Пока ставим перед собой задачу минимизировать издержки, которые несем в связи с ним. В среднесрочной перспективе, думаю, мы сможем либо вывести концерн на прибыльную работу, либо реализовать с прибылью.

— А зачем Банку Москвы 2,4 га земли в районе Садовой-Черногрязской?

— Мы приобрели этот участок в инвестиционных целях. Пока не могу сказать, какие объекты там построим, — из-за множества градостроительных ограничений мы еще не приняли решение, и эта земля у нас зарезервирована на будущее.

— С чем связано резкое снижение доли компании «Интеко» в вашем кредитном портфеле? В начале 2004 г. она составляла 12,6%, или 8,08 млрд руб., а в конце 2005 г. — 0,2%, или 644 млн руб.

— «Интеко» для нас является одним из наиболее интересных клиентов. Заемные средства, которые они привлекали в Банке Москвы, были в первую очередь предназначены для покупки активов в цементной отрасли. Потом эти активы были проданы компании «Евроцемент». Насколько я знаю, расчеты по сделке завершились. Тем самым «Интеко» рассчиталась с Банком Москвы. Видимо, сейчас финансовое положение компании позволяет привлекать «Интеко» более дешевые кредитные ресурсы, чем в Банке Москвы.

— Почему Банк Москвы не рефинансирует ипотечные кредиты? Эта ниша на российском рынке пока свободна.

— Принципиальное решение об этом уже принято. Несколько месяцев займет разработка технологии реализации этой услуги — оценка рисков, создание IT-поддержки. Думаю, проект может быть запущен до конца года.

Биография

Андрей Фридрихович Бородин родился в мае 1967 г. в Москве. В 1984 г. поступил в Московский финансовый институт и окончил его международный факультет в 1991 г. (в 1985—1987 гг. служил в армии). В 1991—1994 гг. работал в Dresdner Bank ведущим специалистом. В 1994—1995 гг. — советник мэра и правительства Москвы по финансовым и экономическим вопросам. С 1995 г. по настоящее время — президент и член совета директоров Московского муниципального банка (Банка Москвы). С 1996 г. возглавляет совет директоров ЗАО «Концерн «Вечерняя Москва», с 2000 г. — совет директоров Московской страховой компании.

О компании

По данным «Интерфакс-ЦЭА», активы Банка Москвы на 1 января 2006 г. составляли 220,5 млрд руб. (6-е место среди российских банков), капитал — 27,7 млрд руб. (6-е), депозиты физлиц — 67,1 млрд руб. (3-е), прибыль — 5,3 млрд руб. (8-е). Крупнейшим акционером банка является правительство Москвы: его совокупная доля в уставном капитале — 62,17% (48,68% акций принадлежат Департаменту финансов Москвы и находятся в номинальном держании у Банка Москвы, 13,47% — у Московской страховой компании, 0,014% — у ГУП «Моспродконтракт»).

Ольга ПРОСКУРНИНА

Фото: РБК