Известный банкир и фактически создатель рынка коллекторских услуг в России, основатель «Секвойи» и «Фосборна» Евгений БЕРНШТАМ в минувшем году окончательно расстался с банковской сферой, но продолжает заниматься кредитованием — как физлиц, так и предпринимателей — в рамках собственных финансовых сервисов, не имеющих аналогов в РФ. О том, как развиваются новые бизнесы, и каковы перспективы российского рынка финансовых услуг, Бернштам рассказал в интервью «Банковскому обозрению».
— Евгений Семенович, в течение последних полутора лет вы запустили три новых проекта. Чем объясняется такая завидная активность во время кризиса?
— Собственно в кризис был запущен только один из проектов — система подарочных мультикарт «БУМ». «Домашние деньги» — это компания, которая заработала до кризиса, а «Финотдел» — уже в конце 2009 года, когда наиболее острая фаза была пройдена. Впрочем, подготовка этого проекта шла целый год, поэтому можно сказать и так — что во время кризиса…
Но суть в том, что направление моих бизнесов идет против общего течения, и кризис сказался только на одном из них — на брокерском, но это объективные законы рынка. Роль посредников увеличивается, когда объемы кредитования растут и число выдаваемых кредитов по всем направлениям слишком велико для того, чтобы банки с этим справлялись сами. Тогда и нужен брокер, способный обеспечить качественный сервис для клиента. А если рынок сужается — а сейчас некоторые сегменты рынка почти полностью свернулись, — то значимость брокера как посредника резко уменьшается. Поэтому по данному направлению у нас идет очень глубокая реструктуризация. Остальные же проекты развиваются, и развиваются достаточно успешно. И говорить о том, что кризис повлиял на эти бизнесы, особенно по сравнению с другими отраслями, в данном случае не приходится. Все происходит по законам рынка. Так как рынок имеет поступательное движения по кругам экономического цикла, то после кризиса наступает оживление и рост, это закон жанра. И мы, к счастью, к подъему экономики готовы по всем видам бизнеса.
— Пример Олега Тинькова*, прежде не имевшего никакого отношения к финансам, показывает, что в банковской сфере не все еще ниши заняты. Вы же, имея огромный опыт работы в ведущих кредитных учреждениях, сосредоточились на развитии экзотических для России финансовых сервисов. Почему?
— Я бы так не сказал, это не экзотические сервисы — это просто разные бизнес-модели. Тот же Олег Тиньков* развивает свой банк по модели, которая раньше не была на вооружении у других финансовых структур. То же самое можно сказать и о компании «Домашние деньги»: это уникальная для России модель, но на Западе она очень хорошо апробирована. В Великобритании, например, с 1880 года работает аналогичная компания Provident. «Дочки» этой компании работают в Восточной Европе, но у них не получился бизнес в России. Он не получился, как мне кажется, по субъективным причинам — их две. Во-первых, они без учета специфики страны начали внедрять свои технологии, базируясь на успешных для Восточной Европы методах и принципах. А во-вторых, среди топ-менеджеров не было ни одного российского специалиста и руководителя.
А наш проект состоявшийся — уже можно сказать об этом, потому что ему более двух лет, мы работаем сегодня в шести регионах страны, до конца полугодия откроем представительства еще в девяти регионах, и все наши показатели растут в геометрической прогрессии.
— То есть «Домашние деньги» — пока ваш самый успешный проект?
— Для того чтобы создать хороший операционный бизнес, особенно в области финансового ритейла, нужно пять-шесть лет. Сегодня можно сказать, что из всех направлений только «Секвойю» можно считать глубоко сложившимся бизнесом — об этом говорят все его показатели. А остальные бизнесы пока находятся на этапе стартапа. Какие-то — на начальной стадии, какие-то — на конечной, но все-таки это еще стартапы.
— В «Домашние деньги» обращаются в основном клиенты, для которых обычные потребительские кредиты или кредитные карты недоступны. То есть это заемщики высокой категории риска. Каков у вас сейчас уровень просрочки?
— Уровень просрочки — интересная цифра, потому что она лежит не только в экономической области, но и в психологической. Вы знаете, наверное, нашу бизнес-модель: у компании нет ни отделений, ни офисов, менеджеры выдают займы, непосредственно контактируя с заемщиком на его территории, то есть на дому, и надо сказать следующее: уровень просрочки в Москве намного выше, чем в регионах. Если уровень просрочки в Москве около 15—16%, то в регионах — от нуля до 2%. Это объясняется чисто психологической компонентой и никакого отношения к экономике не имеет. В регионах люди менее мобильны и подвижны, и если они открывают перед представителем организации свою квартиру, свою крепость, то они будут более ответственно относиться к возврату денег, потому что им немаловажно мнение о них соседей, коллег по работе, друзей и близких. В Москве же вы сегодня живете на одной квартире, затем переехали на другую, а там хоть трава не расти, и это накладывает достаточно большой отпечаток.
— Для классического ритейла 15—16% — это очень много…
— Для классического ритейла это достаточно большая цифра, но для нас она приемлема, потому что у нас в бизнес-плане заложено 16,8% на риск. Но мы стремимся ее уменьшать и минимизировать, постоянно модернизируя нашу систему скоринга и нашу систему верификации клиента. Если классическая британская модель этого бизнеса вообще не предполагает никакого скоринга относительно заемщика, то мы изначально это делали, обращались в бюро кредитных историй, обращались к базам данных, которые содержат информацию о заемщике с точки зрения его платежеспособности, его отношений с законом, и все это мы постоянно усиливаем и улучшаем. Мы даже ввели некоторые новые этапы верификации клиента, которые помогают улучшить качество выдаваемого портфеля.
— Расскажите о компании «Финотдел». Проект запущен, работает?
— Да, проект запущен, работает второй месяц. Сейчас начнется его информационная «раскрутка» — наша задача в том, чтобы об этой компании узнали как можно больше предпринимателей, особенно молодых и начинающих.
По большому счету, микрофинансовая организация «Финотдел» представляет собой структуру, которая помимо экономических решает еще и большую социальную задачу. Социальная задача заключается в том, чтобы дать возможность вырасти в стране среднему классу. Эта задача до сих пор не решена, хотя от этого напрямую зависит рост экономики в целом. Каким образом это делается? Мы даем предпринимателям возможность развития бизнеса, выдавая займы на таких условиях, на которых получить кредит в банке или трудно, или даже невозможно. В этом, кстати, наше конкурентное преимущество, без которого мы бы не выжили.
— В чем оно заключается?
— В первую очередь, в уровне обеспечения займа. Мы оцениваем бизнес, но не требуем абсолютного обеспечения. Да, мы закладываем некий риск на невозврат — он у нас заложен на уровне 7—10% в зависимости от продукта, — но тем самым мы поощряем предприятие на получение займа у нас. Представьте, в каком банке могут получить в сегодняшних условиях деньги представители малого бизнеса, у которых даже нет своей финансовой дирекции, и вся бухгалтерия ведется в черной тетрадке, разлинованной клеточками?! И если до событий двухлетней давности банки принимали «серую» отчетность без обеспечения бизнеса и составления некого проекта для выдачи кредита, то сегодня это почти нигде не встречается. Мы же эту черную тетрадь принимаем, плюс у нас не требуется абсолютное обеспечение в форме залога — мы мониторим текущее состояние бизнеса. При этом наши клиенты — это в основном предприятия в сфере торговли, услуг и мелкого производства, то есть те, кто не очень интересен банкам.
— Такой мониторинг, о котором вы говорите, требует дополнительных издержек. А риски все равно остаются высокими.
— Да, требует. Издержки выше. И риски высокие. Поэтому все это учитывается в ставке. Но могу заверить, что предпринимателя сегодня ставка почти не интересует, его интересуют деньги. Мы проводили множество опросов среди мелких предприятий, занимающихся, например, производством оконных рам, или представителей сферы торговли, которые держат
— А каков источник фондирования «Финотдела» и «Домашних денег»?
— В основном это собственные средства акционеров. Однако во всем мире микрофинансовые организации — это публичные компании, поэтому в конечном счете наша цель — привлечение денег через свободное обращение акций.
— То есть в будущем следует ожидать IPO?
— Да, но никак не в ближайшем будущем…
— Объединение всех проектов в «Адела Холдинг»
— Нет, в компанию «Адела» мы объединили принадлежащие мне и моим партнерам активы — это вроде управляющей компании. Но, кстати, хотел бы заметить, что входящие в холдинг компании между собой взаимодействуют исключительно на рыночных условиях. Например, «Секвойя», работая по агентскому соглашению с «Домашними деньгами», выстраивает отношения точно так же, как и с любыми другими финансовыми организациями, никаких привилегий.
— Расскажите, как чувствовали себя в кризис ваши более старые проекты — «Секвойя» и «Фосборн». Для коллекторского агентства, вероятно, это был период расцвета?
— Применение слова «расцвет» к коллекторскому бизнесу — это чисто обывательский подход. Ведь кризис затронул платежеспособность населения, она резко уменьшилась в связи с потерей работы и другими какими-то сложностями, поэтому снизилась и доходность, или, назовем так, оборачиваемость коллекторского бизнеса. За 2009 год величина среднего собираемого чека упала на 30%. «Секвойя» — это очень успешный проект, который по итогам 2009 года показал, не буду скромничать, выдающиеся результаты. Мерилом является то, что акционеры (в числе которых Goldman Sachs. — прим. «БО») очень довольны. Но это связано прежде всего с эффективностью менеджмента, а не с ситуацией на рынке. Ситуация на рынке — подчеркиваю, не в глазах обывателей, в глазах профессионалов — была достаточно тяжелая, она такой и продолжает оставаться сегодня. Конкуренция на этом рынке растет, в связи с приходом новых игроков цены на покупаемые портфели тоже растут, и все это сказывается на себестоимости. Мы это ощутили во второй половине 2009 года.
Как резюме. Компанией «Секвойя» мы очень довольны. Перспективы у этой компании достаточно безоблачные, и остается ее только развивать и двигать дальше. Выход из бизнеса нами запланирован года через
— А что с «Фосборном»?
— В «Фосборн Хоум» идет глубокая реструктуризация. Мы уже говорили о брокеридже с точки зрения его сужения и расширения. В сентябре 2008 года в компании работали 350 человек, их число сократилось до 29 на момент нашей с вами беседы. Мы закрыли все филиалы, и сейчас задача — сохранить наши конкурентные преимущества: узнаваемый и положительно воспринимаемый на рынке бренд, совершенную IT-систему (по итогам 2008 года она была признана Microsoft лучшей в России) и команду опытнейших, прошедших огонь, воду и медные трубы брокеров.
Сегодня мы на пороге входа в новые сегменты розничного рынка, а также развиваем очень сильно сегмент работы с малым и средним бизнесом. Здесь изюминка в том, что мы работаем не просто как организаторы финансирования — мы еще стараемся работать как внешняя финансовая дирекция потенциального заемщика, так как зачастую люди, способные написать бизнес-план, составить модели и подготовить все, что необходимо для получения финансирования, на предприятиях малого бизнеса отсутствуют. Поэтому мы пошли в эту нишу.
— Я так понимаю, сейчас основная задача «Фосборн» — дождаться возобновления кредитования в прежних, докризисных масштабах?
— Не совсем. Ведь даже если, например, ипотека и будет восстановлена, она будет восстановлена уже в совершенно другом качественном состоянии. Она и сегодня есть, но этот рынок мизерный. Сегодня банки принимают только кристально чистых клиентов, у которых есть справка 2-НДФЛ и другие подтверждения их способности оплатить очень высокий первоначальный взнос. Не все клиенты, которые приходили в банки до кризиса, имели такую возможность. Для этой категории населения возможность приобрести в ипотеку жилье катастрофически мала. Будет ли это изменено… Нет, не будет, по всей видимости, каждый банк устанавливает свои принципы, но тем не менее работа без первоначального взноса не предвидится в веки вечные — это мое мнение как эксперта.
Поэтому говорить о том, что по мере восстановления рынка восстановятся и те методы и принципы работы с клиентами, которые были у банков в докризисной ситуации, ни в коей мере не приходится. Кризис — он на то и кризис, чтобы научить всех бережно обращаться как со своими активами, так и с пассивами. Поэтому мы ищем новые механизмы взаимодействия и новые изюминки, которые очень сильно пригодятся во время следующего витка роста.
— Летом вы заинтриговали сообщением о том, что ведете работу над сервисом, аналогичным британскому Zopa, так называемой пиринговой кредитной сетью. В каком состоянии сейчас этот проект?
— Работу над ним мы приостановили. У нас полностью разработаны бизнес-модель и бизнес-план, но мы пока находимся в поиске партнера среди интернет-компаний. В ближайшее время объявим тендер. Там очень много онлайновой работы, а это не наш профиль. Как раз сегодня утром я разговаривал с руководителем одной из интернет-компаний, который самостоятельно, безо всякой связи с нами рассматривал эту идею.
Этот бизнес выходит на самоокупаемость и прибыльность при больших объемах. И так как в России законодательство по обмену финансами между физическими лицами отличается от того, что существует на Западе, то добиться этих больших объемов достаточно сложно. Но если будет найдена изюминка в системе маркетинга, которая обеспечит привлечение пассивов в этот бизнес, то ему приготовлено достаточно уверенное будущее. Впрочем, для этого есть очень много предпосылок как «за», так и «против», поэтому мы ищем себе партнера. Одни мы в этот бизнес не пойдем.
— Теоретически такая успешно работающая сеть может обеспечивать заемщиков достаточно дешевыми кредитами?
— Только теоретически. На деле ставки все равно будут рыночными. Если сегодня проценты по депозитам в банках 10—12%, то естественно, что человек, размещающий свои деньги в системе типа Zopa, захочет получить доходность никак не меньше этой. Более того, за свои риски он хочет иметь дополнительную премию — следовательно, это будет уровень 20—25%. С другой стороны, кто будет пользователем такой системы? Тот, кто не имеет возможности брать займы в банках.
— Такого рода сервис пытались развивать Webmoney, но, кажется, без особого успеха. Вы уже анализировали их опыт?
— Мы анализировали опыт всех. Я думаю, они просто опередили свое время.
— В заключение скажите о своем видении текущей ситуации в экономике в целом. Ведь вы имеете возможность смотреть с разных сторон — как коллектор, кредитный брокер и собственно кредитор. Действительно ли в экономике сейчас наступает оживление?
— Я никогда не считал себя макроэкономистом. Поэтому отвечу словами из известной интермедии: «Я засыпаю с уверенностью в завтрашнем дне». Я бы не развивал все эти бизнесы, если бы не был уверен в развитии экономики в целом.
Досье
Евгений Бернштам родился 1 ноября 1957 года в г. Майкоп Краснодарского края, окончил экономический факультет Дагестанского государственного университета, аспирантуру МГУ им. Ломоносова.
В 1985—1991 годах — доцент Дагестанского сельскохозяйственного института. В 1992—1993 годах — учредитель и генеральный директор Международного института бизнеса «Экопол», в 1993—1994 годах — учредитель и президент инвестиционной компании АОЗТ «Финэйбл» (одного из учредителей НАУФОР и РТС). В 1994—2002 годах — первый заместитель председателя правления Альфа-Банка, председатель совета директоров ОАО «Альфа-Страхование».
В 2003—2004 годах — главный управляющий директор украинского промышленного холдинга «Интерпайп». В 2004 году — первый вице-президент финансовой корпорации «Уралсиб». В том же году основал коллекторскую компанию «Секвойя Кредит Консолидейшн», а в 2005 году учредил компанию «Фосборн Хоум». В 2007—2009 годах — первый заместитель председателя совета директоров, президент Хоум Кредит энд Финанс Банка. В настоящее время — председатель совета директоров «Адела Холдинг», председатель наблюдательного совета НАПКА.
Доктор экономических наук. Автор книг «Новая роль банков в преобразовании инвестиционной среды регионов. Отечественный и зарубежный опыт», «Инвестиционная среда российских регионов: системные преобразования в период кризиса и реформ».
*16.02.2024 признан в РФ иностранным агентом и внесен в реестр иностранных агентов.
