Алексей Улюкаев: «За три года дедолларизация в России в основном завершится»

Алексей Улюкаев: «За три года дедолларизация в России в основном завершится»

2899

Правительство и Центробанк публично спорят о том, нужно ли России укрепление курса национальной валюты. Эти дискуссии происходят на фоне продолжающегося затяжного падения доллара на мировом и российском рынке. Первый заместитель председателя Центробанка Алексей УЛЮКАЕВ в интервью газете «Времени новостей» рассказал, что считает преувеличенным страх оппонентов по поводу негативного влияния усиления рубля на экономический рост. По его мнению, сильный рубль имеет массу преимуществ — снижает уровень инфляции, способствует притоку иностранных инвестиций в экономику и укрепляет доверие граждан к национальной валюте. Поэтому Центробанк не склонен драматизировать последствия падения курса доллара по отношению к рублю и считает сложившуюся ситуацию на валютном рынке штатной и не требующей вмешательства регулятора.

— В конце ноября курс доллара в России стал резко снижаться, достигнув минимальной отметки за семь лет. Банк России не предпринял никаких мер для того, чтобы сдержать ослабление американской валюты. Планирует ли в дальнейшем ЦБ принимать меры для менее быстрого укрепления рубля, как того требует правительство?

— Прежде всего хочу заметить, что курс доллара снизился не в России, а во всем мире, а в России — лишь после того, как произошло падение котировок американской валюты к евро. Наша страна — это часть мировой экономики, и поэтому все крупные события находят свое отражение и в России.

Что касается действий Центробанка, то они принимаются очень быстро, исходя из текущей ситуации на рынке, которая, как показывает практика, меняется очень стремительно. Поэтому каких-то точных прогнозов я не могу давать. Безусловно, если мы увидим, что в мире с долларом происходит нечто экстраординарное, то Центробанк примет меры, чтобы финансовая стабильность в России не пострадала.

— Почему Центробанк не стал вмешиваться в ход торгов, когда в конце ноября доллар значительно подешевел?

— Мы считаем, что наша текущая курсовая политика адекватна сложившейся макроэкономической ситуации. Благодаря ей мы добились того, что укрепление реального эффективного курса рубля в 2006 году не превысит 9%, а скорее даже 8,5%. Нас вполне устраивают и другие показатели: например, объем золотовалютных резервов менее чем за год увеличился на 100 с лишним миллиардов долларов — до 285 млрд. И это с учетом того, что Центробанк продал 23 млрд долл. правительству для погашения долгов Парижскому клубу. В такой ситуации какие-либо резкие действия со стороны Центробанка выглядели бы странно. Доллар подешевел, евро подорожал, цена бивалютной корзины осталась неизменной. Ситуация вполне штатная и не требует вмешательства.

— Тем не менее курсовая политика ЦБ все чаще подвергается критике со стороны правительства и Госдумы, где считают, что Банк России, укрепляя рубль, наносит вред отечественной экономике…

— Центробанк не укрепляет рубль, более того, мы препятствуем его укреплению. Если бы ЦБ хотел поднять курс, то просто бы ушел с рынка и не стал бы приобретать валюту, продаваемую экспортерами. А мы ее приобретаем, иногда даже недопустимо много. Центробанк желал бы покупать меньше долларов, чтобы формировать меньше денежного предложения, столько денег экономике не нужно.

Теоретически мы могли бы еще сильнее препятствовать укреплению рубля, покупая на бирже больше валюты, чем это делаем сейчас. Тогда номинальный курс остался бы неизменным, зато инфляция выросла бы еще на 2—3% годовых.

При этом мы понимаем, что очень резкое укрепление рубля отчасти вредно для некоторых секторов экономики, к тому же негативно воспринимается обществом.

— Но разве укрепление рубля не замедляет темпы роста всей экономики?

— Покажите мне статистику, которая доказывала бы прямое влияние увеличения курса рубля на рост ВВП. Таких данных просто нет. За 2005—2006 годы укрепление реального эффективного курса рубля превысило 27%, а экономический рост составит 14% — больше, чем за те годы, когда укрепления не было. Безусловно, есть отрасли, которым невыгодно удорожание рубля. Например, это машиностроение, оборонная промышленность. Их экспорт контрактуется в рамках межправительственных соглашений. Контракты номинированы в долларах, следовательно, при снижении курса американской валюты их доходы автоматически падают относительно растущих рублевых издержек.

Эта проблема отраслевая, и решать ее надо на отраслевом уровне, а не в рамках макроэкономической политики. У государства много способов решить эту задачу, например за счет снижения импортных тарифов на комплектующие для таких предприятий, чтобы их издержки стали меньше. Или оказать поддержку экспорту. У нас есть Эксимбанк, который дает государственные гарантии экспортерам, гарантии включены в бюджет, но мы почему-то используем их всего на 30%. Наконец есть такой механизм, как субсидирование процентной ставки, можем этим пользоваться.

Что касается экспортеров природных ресурсов, которые также недовольны ростом номинального курса рубля, то для них это вообще не проблема. Эти компании обладают такой подушкой рентабельности, которая нивелирует текущие курсовые изменения. Кроме того, укрепление рубля не оказывает никакого влияния на сферу услуг, строительство, торговлю, общественное питание, финансовый сектор.

Большая часть наших экспортных контрактов номинирована в долларах, а импортных — в евро и других валютах, не зависящих напрямую от динамики курса доллара. Поэтому ослабление доллара по отношению к евро означает для России, что условия торговли внутри страны улучшаются, так как импорт дорожает. Следовательно, это выгодно отечественным производителям. А для некоторых наших экспортеров условия ухудшаются.

Надо понимать еще и то, что крепкая национальная валюта способствует притоку капитала в экономику. Прямые иностранные инвестиции растут в среднем на 40% в год, а значит, у предприятий есть возможность расширять производство, увеличивать число рабочих мест. Так что благодаря укреплению рубля российские компании получили отличный шанс привлечь средства для развития своего бизнеса. Что же касается роста импорта, стимулирующего укрепление рубля, то быстро растет не потребительский, а инвестиционный импорт, т. е. идет модернизация производства.

— Однако один из главных оппонентов ЦБ, министр финансов Алексей Кудрин постоянно указывает на необходимость одновременно бороться с инфляцией и не допускать чрезмерного укрепления национальной валюты, которое, на его взгляд, вредит экономике.

— Я думаю, что общество преувеличивает наш спор с Минфином. Глава министерства Алексей Кудрин действительно говорит, что укрепление рубля негативно влияет на экономику, с этой позицией мы не согласны. Но мы едины во мнении о том, что наибольший вред экономическому росту наносит инфляция и что именно инфляция определяет и темпы реального укрепления рубля. И ЦБ вместе с Минфином старается делать все зависящее, чтобы ее снизить. Алексей Кудрин пытается не допустить увеличения расходных статей бюджета, а Центробанк использует свои инструменты кредитно-денежной политики, чтобы снизить темпы роста цен.

— Какие еще инструменты, кроме укрепления номинального курса рубля, использует Центробанк для сдерживания инфляции?

— Вообще для всех центробанков борьба с инфляцией — самая важная задача. Они облекают это в разные формы — таргетирование денежного предложения, таргетирование инфляции и др. Для целей денежной политики помимо курсового трансмиссионного механизма у нас есть трансмиссионный механизм процентной политики. Речь идет о процентных ставках. До последнего времени мы не слишком часто ими пользовались, поскольку эти инструменты плохо работают в условиях избыточной ликвидности. При постоянно высокой ликвидности деньги на рынке межбанковских кредитов (МБК) стоят очень дешево. Поэтому к ЦБ банки за рефинансированием не приходят, так как могут выгоднее для себя занять на рынке МБК.

Однако в последнее время ситуация начала меняться. Мы начали выстраивать систему рефинансирования еще два — два с половиной года назад, потому что уверены, что рано или поздно она будет востребована. Ситуация постоянной избыточной ликвидности просто ненормальна. Она сейчас нормализуется. Во-первых, снижаются цены на экспортируемое российскими компаниями сырье. Во-вторых, растет импорт.

Соответственно будет снижаться положительное сальдо торгового баланса, ЦБ будет меньше покупать валюты и соответственно эмитировать меньше рублей. Возникнет ситуация, когда ликвидность иногда будет высокой, а иногда денег на рынке будет не хватать. Тогда мы будем уже не односторонним стерилизатором денежной массы, как сейчас, а станем управлять ликвидностью, предоставляя ее в одни периоды и привлекая в свои инструменты в другие периоды, регулируя уровень ставок. Я считаю, что в большей степени ЦБ должен осуществлять кредитно-денежную политику за счет процентных ставок, а не за счет регулирования номинального курса рубля.

В этом году мы трижды повышали наши ставки по краткосрочным депозитам — однодневным и недельным. Пока они составляют 2—2,5% годовых, такая доходность уже достаточна для того, чтобы заинтересовать участников рынка. Кроме того, мы повышали ставки и по другим депозитам — месячным и трехнедельным, также по операциям РЕПО и по облигациям Банка России (ОБР). Мы и в дальнейшем готовы продолжать такую политику.

Постепенно наши депозиты, ценные бумаги становятся интересны банкам. С помощью этих инструментов мы отвлекаем деньги с потребительского рынка. Ведь инфляция зависит не только от стоимости денег, но и от скорости их оборота в экономике. В нынешнем году оборот денег замедлился примерно на 8%. По сути, это балансирует избыточный рост денежного предложения.

Еще одна мера, которой мы можем пользоваться для управления инфляцией, — это наши резервные требования к банкам. Поскольку увеличение отчислений в ФОР мгновенно удорожает денежные ресурсы для банков, мы не будем прибегать к этой мере без крайней необходимости.

В то же время в структуре обязательных резервов есть резервы, которые банки обязаны формировать при привлечении средств нерезидентов. Требования по таким операциям мы готовы увеличить.

— С чем это связано?

— Посредством этого норматива можно снизить стимул банков привлекать деньги из-за рубежа. Нередко займы кредитным организациям со стороны иностранных инвесторов являются формой притока спекулятивного капитала в Россию, желающего сыграть на динамике валютного курса и процентных ставок. Мы не хотим поощрять приток такого капитала в страну, поскольку это может создать дополнительное инфляционное давление.

— Как изменится кредитно-денежная политика ЦБ в будущем году?

— Мы будем проводить активную процентную политику. Намерены увеличить выпуск ОБР, этот инструмент пользуется спросом у участников рынка.

Вслед за инфляцией будет снижаться и ставка рефинансирования. Инфляция по итогам нынешнего года точно не превысит 9%, я до сих пор не исключаю, что мы сможем уложиться в 8,5% годовых. Вполне возможно, ставка рефинансирования может быть снижена уже в конце этого или начале следующего года.

— Недавно в Госдуме вы высказали предположение, что население России хранит наличными около 30 млр. долл. Каковы ваши прогнозы относительно снижения накоплений сограждан в иностранной валюте?

— За девять месяцев этого года они снизились на 10,3 млрд долл. Процесс дедолларизации будет продолжаться, но уже не такими высокими темпами. Думаю, года за три дедолларизация в основном завершится. Если вы посмотрите на рынок Forex, то увидите, что падение доллара к евро более значительное, чем доллара к рублю. Однако рядовых европейцев или американцев это мало заботит.

Для нас же это больше вопрос психологии — люди помнят кризис 1998 года и по-прежнему доверяют вложениям в доллары. Это очень похоже на ситуацию, когда люди, пережившие голод во время Великой Отечественной войны, спустя многие годы хранили дома дополнительную буханку хлеба.

Постепенно люди все больше доверяют национальной валюте. Вот когда выпуски новостей будут заканчиваться только прогнозом погоды, а не последними котировками доллара и евро, будем считать, что у нас финансовая стабилизация окончательно завершилась.

— В будущем году Сбербанк, чьим основным акционером является Банк России, намерен провести дополнительную эмиссию акций. Каковы будут ее параметры?

— Это будет решать наблюдательный совет банка. Пока официального решения по этому вопросу нет.

— Сейчас очень многие российские банки объявляют о планах IPO на конец 2007 года и на 2008 год. То есть получается, что большая часть размещений придется на очень короткий период времени. Как это может повлиять на спрос на банковские акции со стороны инвесторов?

— Думаю, что спрос достаточно велик. Ведь до настоящего времени банковский сектор почти не представлен на фондовом рынке. А в условиях дисбаланса фондового рынка в пользу энергетических компаний инвесторы хотели бы сбалансировать свои активы иными, в том числе банковскими акциями. Поэтому при хорошо проработанном размещении места хватит всем.

Наталья РОМАНОВА

Фото: www.iet.ru