Вилли Хеметсбергер: «Мы покупали не офисное здание, а <nobr>ноу-хау</nobr> и команду профессионалов»

Вилли Хеметсбергер: «Мы покупали не офисное здание, а ноу-хау и команду профессионалов»

3130

Основатели инвесткомпании «Атон» завершили долгие поиски стратегического иностранного инвестора. Австрийский банк Bank Austria Creditanstalt, входящий с ноября 2005 г. в итальянскую банковскую группу Unicredit, вчера объявил о покупке инвестиционно-банковского бизнеса «Атона». За $424 млн австрийцы купили «Атон-Брокер» и Aton International. В интервью «Ведомостям» Вилли Хеметсбергер, руководитель международных операций Bank Austria Creditanstalt, рассказал о деталях сделки.

— Зачем вы купили «Атон-Брокер»?

— Unicredit — крупнейшая банковская группа из тех, что работают в странах Центральной и Восточной Европы. В нашем инвестиционно-банковском подразделении в этом регионе 3100 сотрудников, его выручка составляет 3,3 млрд евро. В России нам принадлежит Международный московский банк (ММБ) — один из крупнейших коммерческих банков. Он был первым иностранным банком, начавшим работать в России, — у него лицензия ЦБ № 1. Чего нам здесь не хватало, так это инвестиционно-банковского бизнеса, и выход в этот сектор через сделку с «Атоном» показался нам интересной возможностью. Мы давно сотрудничаем с «Атоном», знаем его руководителей, поэтому выбор в пользу «Атона» как площадки для развития инвестбанковского бизнеса представлялся естественным. Теперь у нас есть коммерческий банк (ММБ), инвестиционный банк («Атон»), это отличная комбинация, с которой конкурентам будет сложно соревноваться. Нам очень нравится команда «Атона». Менеджмент компании продолжит здесь работать. Александр Кандель останется гендиректором, Евгений Юрьев будет председателем наблюдательного совета, в компании остаются партнеры и ведущие аналитики.

— Кто первым предложил сделку — «Атон» или вы?

— Это все равно что спросить на свадьбе жениха и невесту: когда вы год назад встретились на дискотеке, чья была идея пожениться? Сложно ответить. Это любовь.

— Но у «Атона» уже был неудачный опыт сватовства: была информация, что его хотел купить Goldman Sachs, но сделка не состоялась.

— Ничего не могу сказать про Goldman Sachs — просто не знаю. Что касается нашей сделки, то было понятно: чем более открытым, крупным и международным становится российский рынок, тем тяжелее будет выживать на нем небольшим, независимым брокерам. Руководители «Атона» не хотели занимать небольшую долю рынка, их амбиции простирались дальше: они хотели сделать «Атон» одним из основных игроков в российском инвестиционно-банковском секторе. В последние пару лет стало ясно, что сделать это в одиночку невозможно. Необходим банковский партнер с большим капиталом. Достичь договоренности с «Атоном» нам помог наш глубокий интерес к российскому рынку, на котором мы работаем с 1991 г. Мы хорошо знаем этот рынок, он нам очень нравится, и в «Атоне» с уважением относятся к нашему опыту. Мы прошли через кризис 1998 г., не ушли из России. Моими первыми операциями с российскими ценными бумагами были сделки с ваучерами, которые приходилось таскать в мешках. К тому же у нас большой опыт работы в странах Восточной Европы, ведь мы участвовали в открытии и развитии многих рынков капитала в этом регионе.

— Неужели вы не поинтересовались у «Атона», почему они не договорились с Goldman Sachs?

— Честно — нет. Для нас это было абсолютно неважно.

— Сколько времени заняли переговоры о покупке «Атона»?

— Не больше, чем нужно для подготовки такой сделки. Мы начали переговоры весной. Обеим сторонам нужно было понять, как мы сможем работать вместе. Такой опыт у нас уже был. Мы вместе организовывали одну из крупнейших инвестиционных конференций для клиентов, работающих на новых рынках Европы, которая ежегодно проходит в Стамбуле. «Атон» предоставлял нам брокерские услуги. Мы обсуждали различные варианты сделки, например купить 51% или 100% акций.

— И почему решили купить 100%?

— Мы не хотели быть немножко беременными. Мы хотели интегрировать «Атон» в нашу стратегию развития, поддержать их своим капиталом, вместе с ними работать с международными клиентами и при этом действовать как одна компания. Совместная собственность усложняет процесс управления, полагаю, что в «Атоне» думают так же.

— Вы намерены вложить дополнительные средства в этот бизнес?

— Мы будем управлять им на регулярной основе, финансируя его по мере необходимости.

— Вы будете участвовать в IPO российских компаний?

— Безусловно. Объединив российский опыт и знания команды «Атона» с нашей глобальной системой дистрибуции, мы надеемся принять активное участие в организации IPO российских компаний. В ММБ у нас большая база лояльных клиентов, банк давно работает с компаниями из первых двух сотен крупнейших российских корпораций. Теперь мы сможем предложить им инвестиционно-банковские услуги. Клиентам нравится, когда они могут в одном банке получить полный спектр услуг — банковских, инвестиционных, кредитных, платежных, консультационных. В Центральной и Восточной Европе мы с 1994 г. входим в число лидеров — организаторов IPO, сделок по приватизации, сделок по привлечению капитала на рынке. Некоторые наши банкиры участвовали еще в первых сделках по приватизации в Венгрии в 1989 г. Россия оказалась вне сферы нашей инвестиционно-банковской деятельности, но теперь вместе с «Атоном» мы намерены быстро догнать лидеров, предложив клиентам высококлассные услуги.

— Кто выступил продавцом «Атона»?

— Менеджмент. «Атон» — это партнерство, партнеры и были продавцами. Они пообещали еще несколько лет работать в компании. Насколько мне представляется, для них главным вопросом были не столько деньги и состав акционеров, сколько возможность развивать бизнес. Нам это нравится.

— А сколько всего партнеров в «Атоне»?

— Честно говоря, точно не знаю.

— Для вас это неважно?

— Нет.

— Они станут акционерами Unicredit?

— Сделка с «Атоном» проводится за наличные. В Unicredit есть программа долгосрочного стимулирования и поощрения, в рамках которой ключевым сотрудникам выдаются опционы или акции. Кстати, акции Unicredit сейчас самые доходные в Европе. Сколько могут получить руководители «Атона», пока сказать невозможно. Программа принимается банком раз в год.

— Установлены какие-либо сроки работы в «Атоне» ключевых сотрудников?

— Мы не будем публично сообщать условия их контрактов.

— Но у вас есть гарантии, что, получив деньги, руководители «Атона» не уйдут и не создадут свой, возможно конкурирующий, бизнес?

— Все необходимые гарантии у нас есть.

— Как вы определили цену сделки?

— Она складывалась из стоимости «Атона» как предприятия и потенциала роста бизнеса и прибыли. Мы покупали не капитал компании и не офисное здание, а команду профессионалов и ноу-хау. Обсуждение цены не было долгим. У обеих сторон были разумные ожидания касательно цены, и нам было несложно прийти к оценке справедливой стоимости.

— Но цена сделки не круглая, значит, она высчитана по какой-то формуле?

— При расчете использовались модель дисконтирования денежных потоков и оценочные коэффициенты к прибыли и капиталу.

— Каковы финансовые показатели «Атона»?

— «Атон» — непубличная компания, поэтому сами они не сообщают свои результаты. И пока мы не закрыли сделку, я не могу говорить об их показателях. А когда закроем, я не смогу сообщить их в частной беседе до официальной публикации отчетности, потому что мы публичная компания.

— Со сколькими из ключевых менеджеров будут подписаны персональные контракты?

— После завершения сделки в марте 2007 г. все менеджеры останутся сотрудниками «Атона» и у них будут контракты с «Атоном», а не с Bank Austria Creditanstalt.

— У вас есть какие-либо планы относительно «Атон-Лайн» и «Атон-Менеджмента»?

— Нет. Нас интересует только институциональный инвестбанковский бизнес.

— Вы не боитесь, что у руководителей «Атона» будет конфликт интересов?

— На другие подразделения «Атона» работает только Евгений Юрьев, а он не будет участвовать в принятии решений по операционной деятельности «Атон-Брокера». Так что конфликта интересов нет.

— Вы рассматривали другие инвестбанки помимо «Атона» в качестве объекта для поглощения?

— Нет, это был единственный вариант. Если бы сделка не состоялась, мы бы развивали инвестбанковский бизнес в России самостоятельно, но это очень трудный и долгий путь.

— Вы планируете ребрендинг?

— Поначалу мы, конечно, сохраним название «Атон», а затем каким-либо образом привнесем бренд Unicredit, как делали это на других рынках.

— У вас есть планы дальнейшего расширения бизнеса в России?

— У нас очень значительные планы. Будем развиваться за счет органического роста, если будут возможности для поглощения, рассмотрим их. Планируем экспансию в таких секторах, как коммерческие, розничные, инвестиционно-банковские услуги. Будем расширять штат, но другой инвестбанк покупать не собираемся.

— Unicredit намерен развивать в России бизнес по управлению активами?

— У нас есть крупное подразделение по управлению активами — Pioneer Investments с активами 251 млрд евро. Оно работает за пределами России. Российский бизнес Pioneer (сейчас — «Пиоглобал Эссет Менеджмент». — «Ведомости») был продан несколько лет назад, и, если бы вернуться в прошлое, думаю, его нужно было бы оставить. Я считаю, что Pioneer выйдет на российский рынок и будет здесь активно развиваться.

— Он будет работать через ваши российские банки?

— В других странах у Pioneer всегда есть специальные договоренности с коммерческими банками, входящими в Unicredit, которые выступают его агентами по операциям с ПИФами. Но и другие банки тоже работают с его фондами, как и Unicredit распространяет фонды других управляющих компаний.

— Почему два года назад Unicredit не купила Росбанк?

— Два года назад я не был сотрудником Unicredit. Возможное объяснение — Unicredit вскоре купила HVB и Bank Austria. Нужно было интегрировать около 60 000 человек, так что, возможно, у них просто не было сил и времени [для еще одной покупки].

— Почему Unicredit не ужилась с Nordea и выкупила его долю в ММБ?

— Нам было сложно договориться с Nordea о путях развития ММБ. В итоге они сказали: либо мы выкупим вашу долю и останемся главным владельцем, либо вы выкупите нашу. И мы выкупили их пакет.

О КОМПАНИИ

Unicredit — одна из ведущих финансовых групп Европы с текущей рыночной капитализацией около 70 млрд евро ($92 млрд). У Unicredit 7000 отделений в 20 странах мира, около 132 000 сотрудников. По данным на 30 сентября 2006 г., активы Unicredit составляют 822 млрд евро ($1,1 трлн). Обслуживает более 28 млн клиентов. Bank Austria Creditanstalt — дочерний банк Unicredit, отвечающий за бизнес в Восточной Европе.

БИОГРАФИЯ

Вилли Хеметсбергер родился в 1958 г. в Австрии. В 1984 г. получил степень MA по экономике в Венском университете. С 1984 по 1987 г. учился в Paul Nitze School of Advanced International Studies при Johns Hopkins University сначала в Болонье (Италия), а затем в Балтиморе (США). В 1988 г. стал фондовым менеджером в Sparinvest KAG. В 1990—1994 гг. был главой отдела торговли акциями в Girocredit Bank. C 1994 г. — руководитель отдела деривативов на европейских и развивающихся рынках в Citibank International. В 1998 гг. назначен гендиректором CA IB Investmentbank. В 2001 г. вошел в правление Bank Austria Creditanstalt, возглавляет в банке подразделение глобальных рынков.

Михаил ОВЕРЧЕНКО, Василий КУДИНОВ