Рубен Варданян: «Российский независимый инвестиционный банк должен быть в России»

Рубен Варданян: «Российский независимый инвестиционный банк должен быть в России»

3134

Президент «Тройки Диалог» Рубен Варданян отказался продавать свою компанию

Последние полгода по рынку постоянно ходили слухи о том, что Рубен ВАРДАНЯН собирается продавать инвесткомпанию «Тройка Диалог». Среди потенциальных покупателей назывались даже такие гиганты, как CSFB и J. P. Morgan. Сам ВАРДАНЯН признавал, что ведет переговоры с несколькими банками, но детали раскрывать отказывался. А в интервью «Ведомостям» основной владелец «Тройки» и ее бессменный президент заявил, что решил отложить продажу на пару лет, и объяснил почему.

— Постоянно ходят слухи о продаже компании. Продаете?

— Действительно, разговоров ходило много, рынок нас активно продавал самым разным игрокам. Но мы не устраивали никаких тендеров, аукционов, предложений никому не рассылали. Выяснилось, что у нескольких очень крупных банков есть большой интерес к тому, что мы делаем. Нам, в свою очередь, было интересно понять, какие варианты сотрудничества могут быть, посмотреть, как нас оценивают.

— Какими были предпосылки для начала разговоров с потенциальными покупателями?

— В «Тройке» мы каждые пять лет прогнозируем взгляд на рынок и будущее компании. В 2002 г. мы прогнозировали сумасшедшие вещи. При том что у нас было $12 млн капитала и меньше $100 млн под управлением, на 2007 г. у нас был план иметь $3 млрд под управлением, а доход — $300 млн. Когда я эти показатели озвучивал, всем они казались фантастической сказкой, в которую трудно поверить. Там было написано, что мы будем стоить $1,5 млрд в 2007 г., и была чудесная математика — четыре book value плюс премия за то, что мы будем лидерам. Коллеги мне сказали: «Рубен, на рынке максимум дают цену три book value!» Я решил, что немного переборщил, и скорректировал прогноз до $1 млрд. Тогда я пообещал партнерам и сотрудникам, что если мы будем стоить $1 млрд, то устрою для сотрудников лучшую вечеринку Москвы. А если плюс к этому построим эффективное настоящее партнерство, я побреюсь налысо и прыгну с парашютом. И до 2007 г. мы хотели это все реализовать, поэтому для меня 2007 год действительно поворотный.

В мае 2006 г. мы провели особую, выездную сессию партнерства, мы хотели понять, что будет с рынком, какие у нас позиции и варианты развития и что мы будем дальше делать. Мы наняли стратегических консультантов — Mercer Oliver Wyman, которые занимаются консалтингом на финансовых рынках. Мы пытались оценить будущее рынка, проехали Бразилию, Америку, Европу, чтобы понять, что там происходило. И наняли еще двух консультантов — Mercer Delta Consulting и Mercer HR Consulting. Первые занимались построением инфраструктуры, а вторые — партнерством. Мы быстро растем, набираем людей, и нам важно сохранить корпоративный дух и семейственность.

Последние полгода мы работали над возможными вариантами сценария развития «Тройки». Мы поговорили с шестью банками, каждый из которых имел собственную модель видения будущего «Тройки» и своего будущего в России. В результате мы получили очень высокую оценку стоимости «Тройки» в $2,5—3 млрд, что в 7—10 раз превышает book value компании.

— Как получилась цена в $2,5—3 млрд?

— Ни один из банков не смотрел на book value. На растущем рынке инвестбанки оцениваются по росту доходов и по тому, как выстроены бизнес-процессы внутри компании. И они смотрели на доходы «Тройки», которые в 2006 финансовым году составили более $450 млн, их потенциальный рост и — главное — на структуру этих доходов.

— А вы что решили?

— Мы подошли к той стадии обсуждений, когда нужно было решить — продолжаем общение или нет. Взвесив все, я принял решение отказаться от дальнейших переговоров и не продавать «Тройку». Решение было непростое, я все выходные провел в раздумьях.

— Это ваше личное решение или решение партнерства?

— Этот вопрос до совета партнерства даже не дошел, так как переговоры не были в той стадии, когда требуются формальные решения всего партнерства. Наша задача сейчас — продолжить работу по развитию компании. 3 февраля будет ежегодный бал, где представим 30 новых партнеров, до этого все соберемся, чтобы поговорить о нашей дальнейшей стратегии.

— А покупателей можете назвать?

— Со всеми, с кем мы говорили, у нас соглашение о конфиденциальности. Могу сказать лишь, что полученные предложения были очень привлекательны — и условия, и оценка компании. В одном из сценариев мы могли получить под контроль всю команду, которая работает с Россией в Лондоне и Нью-Йорке, плюс право на развитие бизнеса банка здесь, в России. И это при достаточно высокой степени собственной автономии. Поэтому нельзя сказать, что мы с кем-то не договорились из-за непривлекательных условий или взаимонепонимания. Просто мы приняли решение, что можем быть успешны и самостоятельно.

— Какими были варианты продажи «Тройки»?

— Мы анализировали все варианты — партнерство по продуктам, как у нас с Temasek, бизнес-партнерство на развивающихся рынках, обмен акциями, продажа маленького пакета, продажа 50%, IPO. Продажу 100% и уход с рынка мы не рассматривали, нам это было не интересно.

— Почему?

— Российская экономика растет, и мы понимаем прекрасно, что будущее очень интересно и стоимость компании будет расти. И, следуя всем советам консультантов и логике, создание партнерства было оптимальным.

— Может быть, не называя банки, расскажете о вариантах?

— Было три варианта. Обмен акциями — мы бы получали 25% банка, но он был второго уровня на уровне развивающихся рынков, и синергии не получилось бы. Там сразу было членство в совете директоров. Второй вариант — создание партнерства 50/50 или продажа 100% сразу, но с возможностью обратного выкупа и получения апсайда от работы в следующие пять лет, если что-то идет неправильно в развитии или у покупателей происходит какой-то форс-мажор. Третий вариант — мы могли выкупить обратно только asset management. Но везде было условие — управленческий контроль над компанией получали мы. Это были уникальные предложения, которые до сих пор ни с кем не обсуждались.

— У вас была возможность не продать компанию, а сделать совместное предприятие 50/50 с глобальным банком с сохранением менеджмента «Тройки», войти в совет директоров. Сделать то, что у Мордашова не получилось с Arcelor…

— Они бы выкупили всю компанию через пять лет. У них был опцион колл. Если мы станем сильнее через 2—3 года, мы можем вернуться к разговору с крупными банками о различных формах сотрудничества, но уже на другом уровне.

— Что тогда будет представлять собой «Тройка»?

— Мы осознанно приняли решение, что будем развиваться именно как партнерство сотрудников. Я хочу довести этот процесс до принципиально иного уровня, прежде чем стать публичной компанией. Хотя можно было провести IPO уже в мае-июне. Мы хотим взять еще полтора-два года на то, чтобы продолжить отстраивать компанию, сделать ее еще сильнее.

Мне захотелось вопреки всему доказать, что российский независимый инвестиционный банк должен быть в России. Это такой вызов себе и всем. Деньги для меня никогда не были основным драйвером. Интересно посмотреть, получится ли. Я осознал, что если я сейчас это сделаю и сделка закроется примерно в июле, то с парашютом прыгать мне не придется. А я хочу иметь возможность прыгнуть с парашютом и побриться налысо. Это парадоксальное желание для человека, который боится высоты больше всего в жизни.

— Сколько бы вы получили из тех $2,5—3 млрд, в которые оценили «Тройку»?

— Затрудняюсь назвать точную сумму. Наверное, порядка $1 млрд. Мне сейчас принадлежит около 65%, остальное — у 70 членов партнерства. Все консультанты советовали заключать сделку, потому что потрясающая возможность откэшиться.

— И вы тогда смогли бы с $1 млрд прыгнуть с парашютом…

— Тогда я лучше бы нырнул, потому что делаю это с большим удовольствием. На самом деле я понял, что если не попробовать, то я всю жизнь буду себя корить. Возможно, следующие полтора года будут катаклизмы и столько денег нам уже никто не даст. И все мои партнеры будут счастливы, если мы найдем людей, кто предложит $500 млн. Но лучше попробовать и потерять, чем всю жизнь потом жалеть об упущенных возможностях.

Я понял, что делать бизнес-школу в Сколкове и при этом продавать бизнес, откэшиваться и при этом говорить о светлом будущем рынка, неправильно. Россия сейчас дает уникальные возможности. Если у тебя есть мечта, то Россия сейчас — место для ее реализации, несмотря на все риски.

— Вы уже имеете, наверное, представление, как будет развиваться «Тройка» в ближайшие пять лет?

— Сейчас в России тренд, что основными игроками на финансовом рынке в будущем будут либо госструктуры, либо западные банки. Я глубоко убежден, что этот тренд изменится. И у России будут претензии не только на то, чтобы быть сырьевой империей, но и на то, что быть страной с собственной финансовой системой. В следующие 5—15 лет она претерпит серьезные изменения, не знаю за счет чего — регулирования, накачивания деньгами, реорганизации, слияний и поглощений. Последние пять лет темп роста финансовой системы был больше 50% в год. Очевидно, что есть все шансы, что тенденция сохранится. Сейчас очень маленький процент компаний используют услуги фондового рынка, но в следующие 5—10 лет он наконец займет достойное место.

В ближайшие два года мы хотим серьезно инвестировать в развитие компании, и это одна из причин, почему мы откладываем возможность компании стать публичной. Будем делать инвестиции в технологии, а главное — в людей.

Не имея агрессивной стратегии, мы значительно опережаем ближайших конкурентов в управлении активами, сейчас третьи по интернет-брокериджу. В ближайшем будущем будут расти операции с производными инструментами, IPO, объем сделок по слияниям и поглощениям. Будем развивать и другие направления бизнеса. Возможно, вернемся к теме страхования.

— Опять в партнерстве с «Росгосстрахом»?

— Я как модель говорю.

— Вы говорили раньше, что рассматриваете возможность покупки страховщика и коммерческого банка.

— Пока без комментариев. Но рассматриваем. В 2002 г. было слишком рано, но сейчас есть и дистрибуторская сеть, и технологии, и общий уровень финансовой культуры населения повышается. Пока никому не удалось успешно построить кросс-продажи — ПИФов, страховых продуктов и банковских. Мы должны как частная компания пройти эти риски крупного инвестирования. Мы хотим использовать дистрибуторскую сеть для реализации акций и других финансовых продуктов населению.

— Сколько будет зарабатывать «Тройка» через три года?

— В 2010 г. «Тройка» имеет все шансы зарабатывать более $1 млрд в год.

О КОМПАНИИ

Группа «Тройка Диалог» создана в 1991 г. Оборот в 2006 г. — $160 млрд, активы под управлением — $3,5 млрд, в том числе более $1 млрд — в паевых фондах. Активы на конец 2006 финансового года (заканчивается 30 сентября) — $2,4 млрд, собственный капитал — $288 млн, чистая прибыль — $200 млн. Владельцы группы — более 70 менеджеров во главе с Варданяном, доля которого — 65%.

БИОГРАФИЯ

Рубен Карленович Варданян родился 25 мая 1968 г. в Ереване. В 1992 г. окончил с отличием экономический факультет МГУ. В 1991—1992 гг. — эксперт, начальник отдела по первичному размещению брокерской компании «Тройка Диалог», с весны 1992 г. — исполнительный директор, а затем бессменный президент компании. В 2002—2004 г. был генеральным директором «Росгосстраха», а в 2004—2005 гг. — председателем совета директоров «Росгосстраха», сохраняя пост президента группы компаний «Тройка Диалог».

Гюзель ГУБЕЙДУЛЛИНА, Борис САФРОНОВ

Фото: Rambler