Сергей Шохин: Контроль Счетной палаты за частными банками в перспективе возможен

«Профиль»: Сергей Олегович, расскажите о наиболее громких результатах проверок Счетной палаты в банковской сфере.

Сергей Шохин: В банковской сфере не бывает громких публичных событий, потому что есть вопросы коммерческой и банковской тайны. Конкурентная среда в банковском секторе настолько агрессивна, что, как только представители власти выскажутся по поводу какого-либо банка, эту информацию тут же начинают использовать конкуренты. Например, прошлой весной были озвучены претензии к Содбизнесбанку, в результате чего чуть не обрушилась вся банковская система. Хорошо, что не наше ведомство озвучило эти претензии. К тому же стоить помнить: мы — не уголовный розыск, Счетная палата ведет целенаправленную работу по совершенствованию банковской системы путем контроля за ее деятельностью. Сейчас наши усилия направлены на предупреждение и выявление фактов использования банками различных схем хищения госсредств, уклонения от налогообложения, сокрытия и отмывания незаконных доходов.

«П.»: Почему тогда так активизировался интерес палаты к деятельности банков?

С. Ш.: Проверки были всегда, возможно, их результаты мы не выносили на широкое обсуждение. Постоянно проверяются ЦБ, Внешторгбанк, Внешэкономбанк, Сбербанк-в них сконцентрированы огромные государственные интересы. В целом же за прошлый год мы провели 21 контрольное мероприятие среди кредитных учреждений, проверили 23 объекта. Актуальной темой стала проверка ВЭБа на предмет организации системы противодействия легализации незаконных доходов. В этом году мы проведем уже несколько таких проверок — эта тематика стала особенно важной после серии неприятностей с банками летом прошлого года.

При этом не стоит думать, что у нас есть список «плохих» банков. Мы будем проверять организации, где есть участие или финансовые средства государства. Контроль частных банков не входит в нашу компетенцию, хотя разговоры об этом ведутся и такая задача нашим высшим руководством в перспективе рассматривается.

«П.»: Какие банки будут проверены в этом году на предмет противодействия отмыванию денег?

С. Ш.: Сбербанк, ВТБ и «УралСиб». Сейчас мы подбираем еще ряд банков, работающих с государственными средствами, чтобы проверить, как организована их система внутреннего контроля, в том числе за подозрительными операциями, соответствует ли она инструкциям ЦБ и базельским рекомендациям. Как мы отбираем банки — не секрет. У нас есть не очень приятный опыт работы, когда Счетная палата приходит в банк, где должны быть государственные средства в капитале или бюджетные счета, а их там не оказывается. В прошлом году по этому направлению мы проверили ряд банков, и не во всех из них были обнаружены государственные деньги. Причем тот же Минфин не дал нам информацию о наличии бюджетных счетов в банках, потому что он ею якобы не владеет. Поэтому мы ориентируемся на данные из открытых источников — публикаций в прессе, рейтингов.

«П.»: В последнее время много разговоров о пересмотре итогов приватизации. С банками есть такие проблемы?

С. Ш.: В прошлом году мы проверяли выполнение распоряжения правительства, касающегося приватизации госпакетов Конверсбанка, Международного акционерного банка, Морского банка и ТрансKредитБанка. В отношении последнего претензий не было, а по остальным выяснилось, что распоряжение правительства о передаче госпакетов в казну не было выполнено. Планируемая приватизация пакетов акций трех банков не была проведена, и федеральный бюджет недополучил 1,9 млрд. рублей. Эти деньги были потеряны не только потому, что пакеты не были проданы, но и потому, что на акции не выплачивались дивиденды.

Более того, по Конверсбанку выяснилось, что его акции номинальной стоимостью 61,1 млн. рублей, находящиеся в ведении подведомственных Минатому ГУПов, были незаконно реализованы. Концерн «Росэнергоатом» просто продал часть своих акций частной коммерческой структуре «Инвестсоюз» — и всего за 17,9 млн. рублей.

«П.»: И каковы последствия этой проверки?

С. Ш.: Пока никаких последствий нет, мы свою работу сделали. Направили в министерства требование выполнить постановление правительства о передаче акций государству. А по Конверсбанку материалы по сделке были направлены в Генпрокуратуру России. Правоохранительные органы отреагировали, изучают переданные материалы, запрашивают консультации у наших специалистов. Кроме того, мы передали представление в Федеральное агентство по атомной энергии, поскольку это его подопечные нарушили закон.

«П.»: Если передать дела в прокуратуру, результаты приватизации будут пересмотрены?

С. Ш.: Когда уже все сделано, приватизация прошла, вернуть акции можно только через суд. Но зачастую даже такая возможность сомнительна, потому что добросовестный приобретатель (акции Конверсбанка впоследствии были проданы акционерам Академхимбанка. — «Профиль») имеет определенные преимущества. Так что в этом случае меры могут быть приняты только к государственному предприятию, которому принадлежали акции, а точнее, на мой взгляд, к его руководству. Правда, здесь нужно найти умысел, доказать вину, связать все в единую цепочку — этим должны заниматься следственные органы.

«П.»: А по суду можно вернуть акции Конверсбанка государству?

С. Ш.: Теоретически да. Но очень сложно. В этом году смотреть банки на предмет нарушений в процессе приватизации мы не будем — в планах такие проверки не предусмотрены. Но вообще, вопросы приватизации банков, представляющих социальную значимость для экономики страны, всегда будут находиться в поле зрения и под контролем Счетной палаты.

«П.»: Какие еще нарушения были выявлены в ходе ваших проверок?

С. Ш.: Мы проводили проверку участия Внешторгбанка в уставных капиталах 37 дочерних и зависимых компаний. Результаты показали существенные резервы в управлении этими структурами. По итогам мы направили в ВТБ предложения о принятии первоочередных мер. Кроме того, были проведены проверки по части расходов, связанных с перевозками резервных фондов Центробанка. При замене банкнот в обращении новые деньги рассылаются по всей стране, а старые собираются и уничтожаются. По результатам нашего аудита расходы на перевозку резервного фонда составляли существенную часть расходов ЦБ, и эти суммы постоянно растут. Нами отслеживался весь процесс за несколько лет, в этом деле много нюансов — кто везет банкноты, осуществляется ли страхование, как идут транспортные потоки, где расположены центры по утилизации и хранению резервных фондов, как ведется перевозка по Чечне, чтобы деньги не попали боевикам, и т. д. В итоге были выявлены недостатки в организации этих перевозок, в планировании расходов на перевозку и их контроле, а также установлено несоответствие устава «Росинкас» нормам Гражданского кодекса. Сейчас Банк России серьезно занимается оптимизацией всей этой системы.

«П.»: Какие еще грехи водятся за Центробанком?

С. Ш.: Уже несколько лет наша банковская инспекция каждую первую половину года занимается исключительно ежегодным аудитом деятельности ЦБ — общий аудит проводит частная аудиторская фирма, но среди счетов и операций Банка России есть подпадающие под действие закона о гостайне. Также практически каждый год мы проводим проверку деятельности ЦБ в качестве агента РФ по управлению внутренним долгом.

С позапрошлого года появилась возможность проверять и некоторые другие аспекты деятельности ЦБ — эта структура постепенно раскрывается, становится более прозрачной. В 2002 году был утвержден новый состав Национального банковского совета (НБС) из представителей трех ветвей власти — информации о внутренней деятельности ЦБ стало больше. Теперь НБС может обратиться в Госдуму с просьбой дать нам поручение проверить какуюлибо деятельность ЦБ — буквально перед Новым годом совет поручил нам проверку операций ЦБ с госбумагами. Но это большая тема, и сейчас ее пытаются конкретизировать — какое именно направление мы должны проверять. В прошлом году по инициативе НБС мы провели две проверки. Первая, о которой я уже упомянул, — по перевозкам резервных фондов. Вторая — по части финансовых взаимоотношений ЦБ с росзагранбанками. Нам нужно было понять, каков объем госсредств в этих банках и что с ними делать, если они будут приватизированы. В результате этой проверки мы рекомендовали НБС не отдавать российские загранбанки в частные руки, хотя было очень много претендентов.

«П.»: То есть решение передать доли ЦБ в росзагранбанках в ВТБ было инициировано вами? Вы будете отслеживать сам процесс?

С. Ш.: Да, в том числе и нами. Процесс трудно отследить. Росзагранбанки — не российские структуры, и контролировать их могут только местные надзорные органы. Более того, существует жесткое ограничение по предоставлению информации менеджментом компаний их акционерам. Поэтому в этой проверке нам помогал ЦБ, кроме того, мы получили аудиторские заключения местных фирм. Но полную информацию мы получить не сможем, а тем более — контролировать передачу.

«П.»: Почему Счетная палата выступила против приватизации росзагранбанков?

С. Ш.: Передача их ВТБ — тоже приватизация в какой-то степени, это же акционерный банк. В росзагранбанках открыты депозиты нашего государства, через эти банки размещено определенное количество российских еврооблигаций. Мы посчитали, что терять контроль над такими процессами было бы неправильно. Если посмотреть на возможности развития инвестиционного процесса шире, то таких отдушин больше нет — сейчас открыть дочерний банк нашей кредитной организации за рубежом очень сложно. Так что упускать шанс получить дочерние структуры для организации, участвующей в инвестиционном процессе государства, было бы неправильно.

«П.»: Кого будете проверять в этом году?

С. Ш.: Росэксимбанк — это стопроцентно государственный банк, который сейчас потихоньку поднимается, начинает участвовать в госпрограммах, хотя еще недавно был абсолютно «лежачим». Также мы из года в год проверяем другой стопроцентный госбанк — Россельхозбанк, контролируя его вместе с нашим подразделением, курирующим расходы на сельское хозяйство. В этом году Счетная палата подготовит по этому банку аналитическую записку с анализом его инвестиционной политики: в минувшем году мы отслеживали прохождение через этот банк и его Чеченский филиал средств федерального бюджета, выделенных на компенсационные выплаты за утраченное жилье и имущество жителям республики. С точки зрения нашего, банковского направления там все было в порядке. В этом году запланирована проверка Сбербанка по части операций с госбумагами и выполнения закона о противодействии легализации незаконных доходов. В ВЭБе будет проведена проверка эффективности инвестирования средств пенсионных накоплений.

«П.»: Планируется ли проверка расходования средств Стабфонда?

С. Ш.: В прошлом году мы сняли проверку, потому что не было и расходов. А в этом году такая проверка будет проведена. Федеральным бюджетом на 2005 год предусмотрено использование части средств Стабфонда в размере 242,7 млрд. рублей, в том числе 168 млрд. рублей на погашение госдолга и 74,4 млрд. рублей на покрытие дефицита бюджета Пенсионного фонда. Такие цифры определены исходя из оценки объема Стабфонда на начало года в 574,4 млрд. рублей и прогнозируемых поступлений до конца года в 387,8 млрд. рублей. Однако, как мы видим сейчас, фактический объем средств Стабфонда с учетом свободных остатков на начало 2005 года составил 740,7 млрд. рублей.

«П.»: Как вы относитесь к перспективе передачи управления «неприкосновенным» запасом фонда в 500 млрд. рублей частным управляющим компаниям?

С. Ш.: Существуют разные подходы к использованию этих средств: кто-то выступает за то, чтобы купить на эти деньги высоконадежные зарубежные облигации, как это делает Норвегия, кто-то говорит, давайте пустим их в народное хозяйство, пока они не обесценились. Пока что вопрос об управляющих компаниях не стоит. Если выбирать управляющего, тогда нужно знать цели таких инвестиций — ведь у различных компаний разные подходы к управлению деньгами.

«П.»: А что вы предлагаете?

С. Ш.: Счетная палата выдвинула поддержанное на самых разных уровнях предложение, чтобы этими деньгами управлял ЦБ. Во-первых, возможность инвестирования средств фонда и доходность инвестиций в этом случае значительно выше, чем при любом альтернативном варианте управления. Банк России имеет аналогичный опыт управления золотовалютными резервами: они хранятся и в валюте иностранных государств, и в ценных бумагах, и по ним идет нормальная доходность. К тому же эти средства хеджируются — страхуются от риска обесценивания. Упрощается и монетарная задача Стабфонда — стабилизация реального курса рубля, поскольку средства фонда не попадают на валютный рынок. Сокращаются транзакционные издержки и повышается прозрачность инвестирования средств — ведь ЦБ и его активные операции проходят не только проверку Счетной палаты, но и независимый аудит.

Инесса ПАПЕРНАЯ