Россия приняла для своих банков полный набор международных стандартов отчетности. Зачем? Свою версию ответа дает первый зампред ЦБ Татьяна Парамонова.
— Необходима ли сегодня в России банковская реформа? И если да, то какая?
— Дело вкуса, конечно, но мне не нравится слово «реформа». Оно слишком красивое, модное. Я больше склоняюсь к терминам «совершенствование» или «модернизация». Почему? Потому что банковское дело в мире развивается очень быстро, с каждым годом все быстрее, и требует постоянного совершенствования. На развитых финансовых рынках в последние
— В каком-то смысле нам легче? Но в каком? И до какой степени?
— Мы находимся в двойственном положении. У наших рыночных игроков и регуляторов меньше опыта, иногда меньше квалификации и понимания, что и как надо делать, чем у наших зарубежных коллег. С другой стороны, преимущество в том, что мы можем сразу, с нуля, использовать передовой институциональный опыт других стран с учетом наших потребностей. Сразу, ничего не перестраивая, например, внедрять современные технологии.
— Давайте обратимся к конкретным примерам…
— Любимая тема многих — как организовать банковский надзор. Не пора ли свести, по примеру ряда развитых в финансовом отношении стран, например Великобритании, функции надзора и регулирования всех сегментов финансового рынка в единый институт, так называемый мегарегулятор, независимый от Центрального банка, а может, и от правительства? Но если внимательнее присмотреться к опыту единых финансовых регуляторов, то мы будем вынуждены признать: этот опыт весьма противоречив. Есть положительные моменты, есть и отрицательные. Никаких универсальных рецептов нет. Каждая страна должна сделать взвешенный выбор в пользу той или иной модели как организации самой финансовой системы, так и форм и институтов ее регулирования.
В этом отношении весьма любопытен пример Голландии. Недавно именно центральный банк этой страны взял на себя регулирование всех сегментов финансового рынка. В этом есть определенная логика. Ведь банковский бизнес постоянно усложняется, банки выполняют и инвестиционные, и страховые операции. Происходит пересечение и консолидация различных финансовых услуг и бизнесов в рамках холдингов. Регулироваться такие финансовые структуры должны по тем же принципам, что и банки.
— В России также идет дискуссия о создании единого регулятора банковского и всех остальных секторов финансовой системы на базе ФСФР. Как вы относитесь к этой идее?
— Что касается банковского надзора, то в случае его передачи в ведение ФСФР он будет ослаблен. Аппарат Центрального банка объективно более квалифицирован, да и более мотивирован в своей деятельности, в том числе за счет более широких возможностей обучения. Сейчас банковский надзор требует большой модернизации, в том числе в связи с переходом на международные стандарты финансовой отчетности (МСФО) и Базель-2. Было бы совершенно неоправданно и безответственно ослаблять его.
— Может быть, есть смысл пойти по голландскому пути?
— Давайте не будем шарахаться из крайности в крайность. Моя мысль заключается только в том, что, прежде чем слепо копировать модель единого финансового регулятора, надо внимательно изучить ее. Тот же опыт отдельного мегарегулятора весьма неоднозначен. Как правило, при его организации не хватает специалистов по банковскому надзору, не преодолевается до конца дублирование функций между центральными банками и создающимися мегарегуляторами, четко не поделены сферы ответственности.
Тихая революция
— Какие еще сферы банковской деятельности в России помимо надзора необходимо модернизировать?
— Самые большие изменения связаны с переходом банков на подготовку финансовой отчетности по международным стандартам. Это действительно революция, не побоюсь этого слова. И мы эту революцию уже совершили. Первого декабря 2004 года банки представили в ЦБ финансовую отчетность в соответствии с международными стандартами. Это было непросто. Банк России потратил много средств и усилий на обучение банкиров, ведь МСФО включают в себя множество до сих пор незнакомых банкирам понятий. Например, отложенное налогообложение, учет финансовых инструментов по справедливой стоимости и целый ряд других.
— Возможно, многое в своей отчетности банки могут просто перепрограммировать под МСФО, написать алгоритмы пересчета старых показателей в новые…
— Вы упрощаете дело. Во-первых, далеко не все можно просто, как вы выразились, перепрограммировать. Во-вторых, и это более важно, переход на МСФО предполагает не просто отчетность по новой форме. На самом деле это переход к новому качеству ведения банковского бизнеса.
— Поясните, пожалуйста.
— Банкам нужно не просто подготовить новую отчетность, нужно постепенно перестроить все бизнес-процессы. Если раньше, предположим, банк обращал внимание только на кредитный риск, то сейчас он должен понимать и кредитный риск, и операционный риск, и риск, связанный с хеджированием, и многие другие, по природе своей различные и различным образом учитываемые и управляемые принципиально разными способами. Должна быть перестроена вся информационная система, вся система внутреннего контроля. Должна быть, наконец, перестроена вся система принятия управленческих решений в банке. Должна быть создана система выработки независимой оценки справедливой стоимости. Руководитель банка не должен быть только хозяйственником, он должен быть в первую очередь экономистом, окончательно ответственным за вынесение профессионального суждения о рисках, которые несет банк.
Ну и, конечно, МСФО предполагают совсем другой уровень открытости и прозрачности банка. В отчете по МСФО раскрыто все: какие у вас кредиты, кому, кто ваши аффилированные структуры, собственники и так далее. Банки как публичные институты обязательно должны публиковать свою отчетность. Но только после всесторонней проверки и заверения аудиторов, с тем чтобы минимизировать риск распространения неверной и (или) недобросовестной информации.
— Казахстан гордится успешным переводом своих банков на международные стандарты. Как вы оцениваете успешность их реформы?
— Переход на международные стандарты считается осуществленным, когда применяются все стандарты, действующие на начало отчетного периода. И Россия — одна из немногих стран в мире, которая в банковском секторе именно так и поступила. Даже не во всех странах ЕС используются все стандарты. Казахстан тоже использует усеченный перечень международных стандартов.
— Как вы относитесь к новому своду положений базельского Банка международных расчетов, известному под названием Базель-2?
— Базельские требования в принципе являются рекомендательными. Это свод лучшей мировой банковской практики, которая, естественно, не стоит на месте. Первый свод правил, Базель-1, был разработан в 1988 году. Россия к нему присоединилась и старалась применять. В прошлом году были окончательно разработаны и опубликованы новые правила. Ведущие банковские системы мира, понимая, что эти требования будут в скором времени всеобъемлющими на международных рынках, начали огромную совместную работу по внедрению и МФСО, и Базеля-2.
— Не могли бы вы содержательно объяснить, что нового содержится в рекомендациях Базеля-2?
— В двух словах это объяснить невозможно. Видите этот увесистый том? Это целая лекция. Могу привести лишь несколько примеров. Скажем, наряду с понятием «финансовый капитал», который публикуется банком, есть понятие «регулятивный капитал». Чем они отличаются? Финансовый капитал — это капитал, рассчитанный на основании международных стандартов финансовой отчетности, то есть когда риски уже реализовались. А регулятивный капитал — это капитал, в расчете которого учтены все будущие риски, принятые на себя банком. Значение регулятивного капитала не публикуется. Его должны знать только сам банк и надзорный орган. Ведь суть надзора и состоит в том, чтобы предвидеть риски.
— Будет ли Россия присоединяться к Базелю-2?
— Пока что единой точки зрения по времени присоединения не выработано. Мое глубокое убеждение состоит в том, что присоединяться нужно обязательно. И эта работа должна быть начата в крупных международных банках. Иначе уже через несколько лет у наших банков возникнут сложности с открытием корсчетов в западных банках. Зачем нам становиться изгоями? Мир глобализуется, это неизбежно. И чтобы сохраниться в этой глобализации, надо соответствовать самым современным представлениям о банковском бизнесе и процедурам надзора за ним.
Устойчивость реальная и мнимая
— Насколько устойчива сегодня российская банковская система? Есть ли вероятность повторения прошлогоднего кризиса?
— Устойчивость — понятие относительное. Вы, наверное, слышали расхожее сравнение: вся российская банковская система — это один крупный западный банк. А знаете ли вы, что если правильно взвесить все риски, то может оказаться, что многие, даже региональные российские, банки устойчивее, чем некоторые банки на Западе?
— Как вы это прикажете понимать?
— Я вам объясню. Самый крупный риск, который испытывает сейчас ряд западных банков, — это риск, связанный с производными финансовыми инструментами, в первую очередь с кредитными деривативами. Если бы банки учли все эти риски в балансе, как того требует международный стандарт, им потребовалось бы создание значительных резервов под эти риски, а это в ряде случаев отразилось бы на их капитале. На этом фоне наши средние банки могут выглядеть более устойчивыми. Окончательно мы это выясним во втором полугодии, когда проанализируем отчетность российских банков по международным стандартам.
Все стандарты МСФО без изъятий пока приняли только Великобритания, Австралия, Новая Зеландия и Россия
— Как вы относитесь к идее перехода к более дробной специализации банковских лицензий? С тем чтобы на нормативном уровне зафиксировать различную специализацию банков — кредитно-депозитный банк, инвестиционный банк, ипотечный банк, банк — дилер на рынке МБК? Не повысит ли это устойчивость банковской системы?
— Мировая тенденция состоит в том, что специализированные банковские и финансовые институты объединяются в «кусты», «гроздья» под названием «диверсифицированная финансовая группа». И надзор сосредоточивается не столько на отдельных специализированных звеньях этой системы, сколько на контроле и регулировании рисков всей группы, всего холдинга.
Время — деньги
— В зону вашей ответственности входят вопросы развития платежно-расчетной системы страны. Какие проблемы в этой сфере?
— Сегодня у нас в стране большая часть платежей проходит через систему расчетно-кассовых центров Банка России. Мы имеем достаточно хорошую инфраструктуру, отлаженную систему, которая работает надежно, безопасно и быстро. Но не так быстро, как требуется сегодня. А тем более не так быстро, как в западных странах и как необходимо с точки зрения завтрашнего дня, если мы хотим достойно влиться в глобальные рынки. По-моему, не надо специально объяснять, что, если мы хотим иметь действительную, а не декларативную внешнюю конвертируемость рубля, система внутренних рублевых расчетов должна работать в реальном режиме времени по всей территории страны. Пока что этого нет. У нас платеж от Владивостока до Москвы идет один операционный день, а должен — секунды.
ЦБ в течение нескольких лет ведет очень большую работу по выстраиванию такой системы. Аналога такой системы, работающей в реальном режиме времени в одиннадцати часовых поясах, в мире не существует.
— Есть точка зрения, что более эффективно доверить развитие расчетной системы частным провайдерам, как это сделано в ряде зарубежных стран. Как вы относитесь к этой идее?
— То, что на Западе все расчеты осуществляются только через частные платежно-расчетные системы, — это обман. Во всех странах крупные и срочные платежи, обслуживающие финансовые рынки, валютные рынки, а также срочные потребности любого корпоративного пользователя через банк и потребности самих банков, осуществляются через системы, принадлежащие центральным банкам. Мелкие платежи во всех странах осуществляются частично через системы ЦБ, частично — через альтернативные системы. У нас также через Сбербанк и другие крупнейшие банки проходит большое количество платежей, так что в этом смысле архитектура платежной системы России адекватна современным принципам их организации, принятым во всех развитых странах мира.
Александр ИВАНТЕР
