Иштван Ленгьел: «Россия устоит перед кризисом и не подвергнется оккупации»

Иштван Ленгьел: «Россия устоит перед кризисом и не подвергнется оккупации»

2273

Россия, которую раньше часто упрекали в «недоразвитости» банковского рынка, теперь предстает перед инвесторами в весьма привлекательном свете. Особенно, если сравнивать ее с аналогичными рынками в странах Центральной и Восточной Европы и странах СНГ. О том, как он видит особенности нашего банковского рынка, и о том, какими последствиями нынешний кризис ликвидности может обернуться для российских банков и для банков стран ЦВЕ, рассказал в интервью «Банковскому обозрению» генеральный секретарь Ассоциации банков Центральной и Восточной Европы (ВАСЕЕ) Иштван ЛЕНГЬЕЛ.

Кризис ликвидности — холодный душ для банков ЦВЕ

Г-н Ленгьел, сейчас много говорят о том, что кризис ликвидности, возникший на рынках капитала во второй половине прошлого года, пока обходит Россию стороной. То есть у нашей страны оказался своего рода иммунитет. А как обстоят дела в этом вопросе с банковскими рынками стран Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ)?

— Конечно, и ипотечный кризис в США, и кризис ликвидности затронули финансовые рынки и банки в странах ЦВЕ. Но я бы не стал преувеличивать степень их влияния: уже сейчас очевидно, что эти кризисы оказали на нас куда менее сильное воздействие, чем на западноевропейские рынки и банки. Это объясняется несколькими причинами: во-первых, структура финансовых рынков и банковских систем в наших странах отличается от тех структур, которые характерны для западных стран. Банки у нас в первую очередь занимаются финансированием клиентов в собственных странах, то есть они сравнительно мало выходят на международные рынки. Они практически не были непосредственно вовлечены в ипотечный кризис в США, поскольку не покупали ипотечных облигаций, не участвовали в рефинансировании ипотеки. Таким образом, их непосредственные потери от кризиса рынка subprime в США оказались минимальными.

— Но ведь непосредственными потерями, наверное, дело не ограничивается?

— Конечно, косвенные потери банки понесли, потому что одним из результатов кризиса стало повышение стоимости заемных средств на рынках капитала. Понятно, что для разных стран деньги подорожали по-разному, но общая тенденция к повышению стоимости заимствований налицо.

— А можно сказать, какие страны были больше всего затронуты изменением ситуации на международных финансовых рынках?

— Если брать страны ЦВЕ и страны СНГ вместе, то я бы прежде всего назвал Казахстан из-за большого объема заимствования казахскими банками на международных рынках по сравнению с их активами. На изменение ситуации банки Казахстана реагировали пересмотром своей стратегии развития — большее внимание уделяется внутренним источникам финансирования и снижаются темпы роста кредитования.

Если же говорить о странах Центральной и Восточной Европы, то для них последствия кризиса оказались менее ощутимыми, чем для Казахстана, но и в них сейчас налицо снижение темпов кредитования. Банки ужесточают условия для заемщиков, в целом пересматривают свою кредитную политику. В качестве примеров можно привести Болгарию и Хорватию, где сейчас регулятор в лице Центрального банка вводит новые ограничения на рост кредитования. А в странах, где такие жесткие административные меры не принимаются, ограничения на рост накладывает сам рынок: просто очень дорого стало привлекать средства.

— Но это неизбежно должно повлечь за собой снижение доходности банковского бизнеса в этих странах.

— Да. Я бы сказал, что сейчас бум кредитования, который наблюдался в течение последних нескольких лет, в большинстве стран региона пошел на убыль. Это неплохо, потому что расти такими темпами долгое время невозможно. Совершенно очевидно, что рано или поздно бум все равно закончился бы, но ухудшение ситуации на рынках капитала несколько ускорило этот процесс «остывания» рынков.

Говоря о последствиях кризиса и о замедлении темпов кредитования, надо отметить и еще один момент. В странах ЦВЕ на банковских рынках очень большую долю «выбирают» дочерние структуры крупных иностранных финансово-кредитных групп. У этих «дочек» сейчас меняется ситуация с привлечением средств от материнских компаний — если говорить точнее, то и им деньги начинают доставаться дороже, чем раньше. Это, в свою очередь, также оказывает на рынок кредитования «охлаждающее» влияние.

— Кстати, о «дочках». В странах ЦВЕ активно работает нынешний «возмутитель спокойствия» — французский банк Societe Generale. Его дочерние структуры уже почувствовали на себе тяжесть проблем, с которыми сталкивается сейчас «большой» Societe?

— Я с уверенностью могу сказать, что нет. «Дочки» Societe Generale, например, в Чехии, Словении и Румынии работают весьма успешно и входят в группу банков-лидеров данных стран. Да и в целом дочерние структуры иностранных банков достаточно спокойно переживают нынешнюю ситуацию: совокупная их доля на рынках стран ЦВЕ не сокращается. Это вполне объяснимо, особенно если учесть, что их материнские структуры пока сталкиваются не с какими-то проблемами, угрожающими их деятельности, а со снижением прибыли. Ведь даже Societe Generale завершил прошлый год с прибылью — не такой высокой, конечно, как в предыдущие годы, но все же с прибылью. И то же самое можно сказать практически о всех банках, списавших в последнее время значительные суммы под «плохие долги».

Иммунитет как следствие специфики

— Вернемся, если не возражаете, к России. Теперь на фоне проблем, возникших у казахских банков, наверное, можно сказать, что российский банковский рынок является наиболее стабильным и процветающим среди рынков стран СНГ?

— Я считаю, что проблемы у казахских банков временные и они относительно быстро их преодолеют. Украинская банковская система развивается быстрыми темпами, но безусловным лидером среди стран СНГ остается Россия. В то же время следует понимать, что и в России, как и в странах ЦВЕ, бум кредитования постепенно пойдет на убыль, и маржа этого бизнеса несколько снизится. Параллельно будут пересматриваться стратегии, основанные на привлечении средств на международных финансовых рынках. В целом 2008 год станет для российских банков годом ликвидности, годом привлечения депозитов и годом управления рисками.

— Вы имеете в виду, что для наших банков в 2008 году будет наиболее актуальной проблема поддержания ликвидности?

— Да. Я думаю, положительное влияние последних событий в том, что они четко продемонстрировали одну вещь — ликвидность не всегда будет автоматически держаться на необходимом уровне, для того чтобы банкам хватало денег, ликвидностью нужно управлять. Тот банк, который решает эти проблемы своевременно, оказывается лучше подготовленным к сложным ситуациям, которые неизбежно будут возникать на рынках капитала время от времени.

— Относительный иммунитет российского рынка перед «американским гриппом» и проблемами на рынках капитала, по-видимому, связан с особенностями нашего банковского сектора?

— В значительной мере, да. Российский банковский сектор действительно достаточно сильно отличается от аналогичных секторов в странах ЦВЕ. Прежде всего потому, что доля иностранного капитала в нем значительно меньше, чем та доля, которую иностранные банки «выбирают» на рынках Восточной Европы. Например, в Эстонии эта доля превышает 90%, в других странах региона она составляет от 60 до 80%. Единственная страна, где доля иностранного капитала составляет меньше половины от совокупных активов банковской системы, — это Словения, где проводится целенаправленная государственная политика по сохранению национальных банков. Но это скорее исключение из правил. В целом же в странах ЦВЕ в большинстве случаев собственниками банков являются иностранные финансово-кредитные группы, а в России — частные лица с российским гражданством или российские группы.

С вопросом собственности тесно связан и второй вопрос — о капитале. У России намного больше резервов, намного больше собственных капиталов, чем в странах Центральной и Восточной Европы. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить объемы золотовалютных резервов в России и объемы таких резервов в государствах ЦВЕ — разрыв будет огромным. Россия уже сейчас занимает третье место в мире по этому показателю, а из европейских стран в первую «десятку» лидеров по объемам ЗВР входит только Германия, и то она занимает там десятое место. То есть российским банкам по определению должно быть легче привлекать средства на внутреннем рынке, и расти они должны в первую очередь за счет внутренних резервов, и только во вторую — за счет средств, которые они привлекают на зарубежных рынках капитала.

Российский банковский рынок — оккупации не будет!

— Но если так, то, значит, страхи об оккупации нашего банковского сектора «варягами» в лице иностранных финансово-кредитных групп несколько преувеличены? Российским банкам необязательно в массовом порядке продаваться «западникам», у них есть возможности привлекать средства для своего развития на внутренних рынках?

— Я бы сказал, что привлекать средства нужно и там, и там — и внутри страны, и на внешних рынках. Вопрос в том, чтобы эта политика привлечения средств была гармоничной, чтобы не было «перекоса» в одну сторону.

Если же говорить об «оккупационных» прогнозах, то они, действительно, кажутся мне не слишком убедительными. Я абсолютно убежден в том, что в России никогда не сложится ситуация, при которой иностранный капитал «выберет» в национальном банковском секторе долю в размере 60—80%, как это наблюдается во многих странах ЦВЕ, и уж тем более 90%, как в Эстонии. В Германии, в Японии этот показатель на несколько порядков ниже — почему же в России он должен быть таким высоким?

— Наверное, потому, что Россию всегда сравнивали не с Германией и Японией, а со странами Восточной Европы. А играет, с вашей точки зрения, свою роль то, что наш банковский рынок слишком концентрированный? Здесь чуть ли не половину «выбирают» госбанки.

— Конечно, такая «концентрированность» рынка тоже является специфической особенностью России и играет определенную роль. В странах ЦВЕ и близко нет ничего подобного: здесь максимальная доля, которую может занимать один банк на рынке, не превышает 25—30%, как, например, это наблюдается в случае с Nova Ljubljanska banka в Словении или с группой OTP в Венгрии. Но вопрос не только в высокой степени концентрации — я уже говорил, что в России достаточно собственных капиталов. Поэтому если власти будут проводить целенаправленную политику на повышение привлекательности банковского бизнеса — не придавать искусственную привлекательность, а объективно повышать ее, — то никакой оккупации не произойдет.

— Куда уж привлекательнее — банковский бизнес у нас уже несколько лет подряд демонстрирует ежегодную доходность на уровне 30—40% годовых!

— Ну, а другие направления бизнеса демонстрируют еще большую доходность. Поэтому, с моей точки зрения, надо создавать условия, при которых инвестировать в банковские активы инвесторам-резидентам будет сверхвыгодно. Если же ситуацию пустить на самотек, то, конечно, иностранный капитал будет занимать свободные ниши. Но даже в этом случае вряд ли доля этого капитала будет составлять свыше 30—40% в совокупных банковских активах России.

— Когда мы говорим о доле иностранного капитала в российском банковском секторе, обычно подразумеваем деятельность на нашем рынке западноевропейских и американских финансовых групп — Citigroup, Morgan Stanley, BNP Paribas, тот же Societe Generale и т. д. Восточноевропейские банки пока не проявляют у нас на рынке большой активности.

— Пока, да. За исключением чешской группы PPF, являющейся сейчас акционером Хоум Кредит энд Финанс Банка, и венгерской группы OTP, купившей в свое время Инвестсбербанк и Донской народный банк, вспомнить нечего. Но я думаю, что в среднесрочной перспективе активность восточноевропейских банков в качестве стратегических инвесторов в России возрастет. Более того, по моим прогнозам, можно ожидать, что в роли покупателей российских банков в недалеком будущем начнут выступать украинские банки.

Эффективные ставки по депозитам — следующий шаг?

— Вы считаете, что российским финансовым властям надо работать над повышением привлекательности банковского сектора для инвесторов. А как вы оцениваете те меры, которые ЦБ предпринимает в последнее время — в частности, ужесточение правил игры на рынке кредитования физлиц?

— Я считаю предпринятые меры абсолютно правильными. Более того, на мой взгляд, в среднесрочной перспективе речь пойдет не только об обязательном декларировании эффективных ставок по кредитам, но и о таком же обязательном «вскрытии» истинных размеров ставок по депозитам.

— А почему вдруг в этом должна возникнуть необходимость? Разве те ставки по вкладам, которые наши банки указывают в договорах, не совсем корректны?

— Я не берусь в случае с российскими банками делать такой вывод. Но опыт банков в странах ЦВЕ показывает следующее: когда речь идет о простом краткосрочном депозите — например, трехмесячном — нет проблем. Но когда продукт усложняется, появляется инвестиционная составляющая, то возникает необходимость в указании эффективных ставок по такому депозиту.

— То есть в странах Восточной Европы уже действует норма, предписывающая банкам раскрывать такие ставки в обязательном порядке?

— Не везде. Где-то такие требования действительно являются предписанной регулятором нормой, где-то нет. Но в принципе многие банки идут на это добровольно. Более того, у нас в большинстве случаев банкам недостаточно того, что клиент добровольно подписал договор, они стремятся объяснить ему все детали, чтобы потом не возникало проблем. В среднесрочном и долгосрочном плане такая политика выгодна банкам.

— Вот и еще одно отличие российского банковского рынка: у нас зачастую банкам достаточно подписания договора.

— Да, но это потому, что в России огромный рынок, и здесь пока еще идет процесс массового привлечения клиентов. Для Западной Европы и даже для стран Восточной Европы подобный этап уже позади, поэтому перед банками здесь стоит проблема удержания клиентов. Со временем к тому же придут и российские банки. Но пока у них есть огромный потенциал именно для экстенсивного роста.

Досье «БО»

Иштван Ленгьел окончил Московский государственный институт международных отношений (МГИМО), факультет «международные экономические отношения», отделение «международные валютно-кредитные отношения». Работал в Венгерском национальном банке в управлении международных отношений, где курировал связи с банками Югославии, Китая, Вьетнама, Лаоса и Кампучии, и с московским Международным банком экономического сотрудничества. С 1988 по 1989 год — начальник отдела корреспондентских отношений Будапешт Банка. С 1989 по 1993 год — начальник международного управления, член кредитного комитета в Интер-Европа Банке.

С 1993 по 1996 год — генеральный секретарь Банковской клиринговой ассоциации в Брюсселе. С 1996 года возглавляет ВАСЕЕ, с 1996 по 1998 год — в Брюсселе, с 1998 года — в Будапеште. Автор многочисленных статей по банковскому делу, участник международных конференций.

Cправка «БО»

BACEE — Банковская ассоциация стран Центральной и Восточной Европы — была основана в 1996 году для расширения и укрепления деловых связей между банками-членами Ассоциации и финансовыми институтами Центральной и Восточной Европы. С этой целью BACEE оказывает консультационные, информационные и аналитические услуги по страновым и банковским рискам в странах ЦВЕ, по анализу возможностей зарубежного банковского рынка.

Анастасия СКОГОРЕВА

Фото: «Банковское обозрение»