Алексей Голубков: «Что бы ни случилось, мы будем работать именно в России»

Алексей Голубков: «Что бы ни случилось, мы будем работать именно в России»

2157


Какие бизнесы потенциально интересны для банка в качестве клиентов и заемщиков? Как банк работает с рисками? Какие он способен брать на себя, какие нет и почему? Возможно ли расшить узкие места отечественной финансовой системы, и если да, то как это сделать? На эти вопросы отвечает председатель правления Судостроительного банка Алексей ГОЛУБКОВ.

Жалобы предпринимателей на недоступность и дороговизну кредитов давно набили оскомину. Расхожее мнение о банкирах как подозрительных скупых ростовщиках от частоты повторения уже кажется не требующим доказательств. Мы решили усомниться в этом тезисе, расспросив о «кухне» банковской рутины человека, находящегося «по ту сторону баррикад».

Наш сегодняшний собеседник — глава Судостроительного банка Алексей Голубков, опытный финансист, за десяток с лишним лет профессиональной карьеры выведший свой банк в пятидесятку крупнейших банков России. Судостроительный предпочитает работать со средним бизнесом, вовсе не считая компании второго эшелона второсортными заемщиками. Динамика кредитного портфеля банка впечатляет — за прошлый год он удвоился, превысив 235 млн. долларов.

Банкиры как профессиональные посредники очень хорошо чувствуют температуру, нерв экономики, реальный, а не бумажный отток или приток капитала в страну. С поверки макроэкономической статистики реальными ощущениями активно функционирующего банкира мы и решили начать нашу беседу.

Я знаю, что банкиры не очень любят отвечать на вопрос о том, как будет развиваться наша экономика, но у кого, как не у бизнесменов, об этом спрашивать? Как вы оцениваете степень благополучия в нашем хозяйстве, на какие параметры экономического роста вы ориентируетесь?

Я постараюсь ответить на ваш вопрос, хотя, конечно, я не макроэкономист. Если говорить в целом, то я — умеренный пессимист. Это помогает во всем придерживаться золотой середины, в том числе и во взглядах на будущее. Я считаю необходимым вести такую линию, чтобы работать здесь и сейчас. Работаю я здесь уже давно и практически все время председателем правления банка. Я начал в двадцать четыре года, а сейчас мне тридцать семь. И я думаю, что, какие бы проблемы в стране ни возникли (если исключить принципиальное изменение политического строя), при любом развитии экономики я и мои соратники все равно будем работать. И работать именно в России.

Если сравнивать с началом 2003 года, когда деньги начали активно возвращаться в страну, то сегодня, по ощущениям, инвестиционная активность выше или ниже?

Мне кажется, деньги начали возвращаться раньше. В 1997 году бизнес тоже несколько приободрился и появились положительные тенденции. 1998 год откинул всех назад. Но деньги имеют одно очень интересное свойство: они не могут долго находиться без дела. Уже к 2000—2001 годам мы на своем уровне стали видеть их движение. Они пошли, и это было заметно без всякой статистики. А потом случилось то, что случилось, и возник банальный страх непонимания. Ведь люди часто боятся того, чего не знают, и решают: я лучше пережду.

С точки зрения мощности денежных потоков, насколько они слабее, чем могли бы быть? Я была на Урале и слышала фразу, что инвестируем мы сегодня примерно вдвое меньше, чем могли бы…

Я только что вернулся из Екатеринбурга, и если они будут инвестировать в два раза больше, то там будет просто очень хорошо. Чисто внешне мне все очень понравилось. Много строится. Причем жилье строится не только типовое — в центре возводятся большие дома с прекрасной инфраструктурой. Наши клиенты как раз в эти дни открывали в городе официальный салон Porsche — автосалон абсолютно мирового уровня — и рассказывали, что запись на машины уже на полгода вперед. Видно, что в регионе есть спрос, а значит, есть деньги. Жаль, конечно, что люди вкладывают в два раза меньше, чем могли бы. Но раз наметилась тенденция, возможен дальнейший рост инвестиций. Никто на деньгах сидеть не будет. А то, что осторожничают, так сами виноваты. Как говорится, долго запрягаем. А еще мы слишком часто придумываем себе оправдание, например, что все мы живем от выборов до выборов. Якобы из четырех лет у нас только один год рабочий, остальные — предвыборные.

Ну, не год, а полтора.

Возможно, и так, я не подсчитывал, я работал. А если это так, то почему при таких тяжелейших, можно сказать, «адских» условиях для бизнеса я не знаю почти никого, кто сегодня готов уехать из России? Кто хотел уехать, уехал до 1998 года, а те, кто остались, уезжать не собираются. Поэтому рост будет. По крайней мере, наши экономисты оценивают перспективы этого года в пять-шесть процентов.

Банк по классике

Ваш банк позиционируется как банк, работающий со средним бизнесом. Почему именно так и в чем специфика работы в этом сегменте?

Как в крупных компаниях основной бизнес делают менеджеры среднего звена, так и экономику страны «делают» именно средние предприятия. Таким образом, мы работаем как раз с теми, на ком стоит экономика. Ведь средний бизнес — наиболее динамичная часть бизнес-сообщества. Предприятия среднего бизнеса занимаются практически всеми наиболее интересными сферами производства, обслуживания, научно-технических изысканий. Работать с ними очень увлекательно. При этом работа банка с большим количеством предприятий среднего бизнеса сопряжена с меньшим риском для банка по сравнению с обслуживанием одного-двух «монстров» нашей экономики. Работа с очень крупными предприятиями несет такие, например, риски, как риск внезапной потери ресурсной базы (такие клиенты, как правило, сильно политизированы, и порой достаточно лишь административного решения для перехода клиента в другой банк). Наш банк частный и не зависит, как это часто бывает, от какого-либо одного крупного клиента. Мы развиваемся вместе со всеми клиентами. Это позволяет нам более взвешенно подходить к оценке рисков. А специфика обслуживания среднего бизнеса заключается в необходимости индивидуальной работы с каждым клиентом. Что мы под этим понимаем? Я всегда пытаюсь перевести разговор от математических параметров к человеческим. Это точнее объясняет наш принцип работы. Хотя мы и позиционируемся как банк, работающий с корпоративными клиентами, мы понимаем, что за корпоративными клиентами стоят живые люди. И наша основная работа — работа с людьми. Именно поэтому мы предпочитаем средний бизнес, потому что мы его хорошо понимаем. Мы росли вместе с ним. Мы говорим с ним на одном языке. Мы понимаем, как он функционирует. Мы считаем, что хорошо организованный средний бизнес сейчас не менее кредитоспособен, чем крупный. Ведь кредитоспособность и возможность противостоять в конкурентной борьбе зачастую не зависит от размера предприятия. Средний бизнес даже более мобилен, психологически устойчив и скорее готов к переменам. При этом операционные риски у среднего бизнеса ниже, он более управляем. Ведь средним бизнесом часто управляют не только наемные менеджеры, но и собственники предприятия, более всех заинтересованные в его развитии.

Компании с оборотом порядка тридцати-пятидесяти миллионов долларов — обувные, мебельные, самые разные — часто жалуются, что банки не обращают на них внимания, им трудно получить кредит. Это так?

Думаю, нет. Если это промышленное предприятие, то у него не может быть серьезной проблемы с получением кредита. Ведь у него есть активы, доля рынка, устойчивый финансовый поток. Все это можно продемонстрировать банку. Странно, что у них возникли проблемы. Может, они говорят о деньгах инвестиционного характера?

Да, инвестиционного.

Тут другое. Коммерческие банки не занимаются инвестициями. Это не классический подход. Слишком велики риски. Вы не представляете себе, сколько банков рухнуло в России не потому, что они воровали деньги, а потому, что пытались их инвестировать. Они привлекали короткие деньги и размещали их на срок пять, семь, десять лет. Да, наверное, кто-то построил на эти деньги большие предприятия, но банков уже нет. Вывод прост: не надо заниматься тем, на что у тебя нет ресурсов.

Коммерческий банк должен кредитовать состоявшийся бизнес. Тот, где можно оценить историю, долю рынка, финансовые потоки, активы. Это вопрос стабильности банковской системы страны. А инвестициями должен заниматься фондовый рынок. Там существуют или должны существовать профессиональные инвесторы, венчурные фонды, готовые к риску.

А как же финансировать предприятие, которое не готово к выходу на фондовый рынок, но хочет провести модернизацию?

Существуют другие инструменты, например лизинг. Он сегодня уже достаточно активно развивается, и мы уделяем ему большое внимание. Залоговое право в России пока несовершенно, а лизинг многие из этих проблем снимает, потому что владельцем приобретенных с помощью лизинга активов остается сама лизинговая компания и контроль над этим осуществить проще. Сегодняшние тенденции развития лизинга внушают оптимизм. Если несколько лет назад лизинговые договоры заключались года на два, то сейчас говорят уже о пятилетних сроках. А есть еще иностранные инвесторы, которые готовы финансировать лизинговые компании для развития лизинговых программ, и в этом случае уже можно говорить даже о семи-двенадцатилетних сроках. Банки таких длинных кредитов пока дать не могут.

Ваш банк активно развивает международное направление. Вы хотите получить кредитный рейтинг Moody`s. Зачем? Хотите получить доступ к более длинным и дешевым деньгам?

Скорее длинным, чем дешевым. Это только кажется, что на Западе деньги очень дешевые. Коммерческое кредитование, если не брать такие бренды, как Coca-Cola или «Газпром», — и там довольно затратная вещь. Даже при ставке рефинансирования в 0,5 процента для конечного потребителя кредит выходил по 7—8 процентов, а бывало, и по 10 процентов. А если еще страховать в России, то получается все 10,85 процента. При желании в отечественных банках можно найти сходные ставки: если не 10,85, то 12 процентов — вполне реально. Для развивающегося бизнеса разница, поверьте, не принципиальная. Нас же больше интересует более длинная ресурсная база. Она нужна нам, чтобы развивать тот же лизинг. Например, у нас среди клиентов есть авиакомпания с парком из десяти-пятнадцати самолетов. Парк пора обновлять. Наша промышленность предложить транспортные самолеты, отвечающие современным требованиям, пока не может. Надо покупать «Боинги», «Эйрбасы» или «Макдугласы», а они, даже подержанные, стоят приличных денег. Поэтому мы вместе с клиентом рассматриваем возможность выхода на международные финансовые институты. И первым шагом будет получение лимитов под торговое финансирование.

Что это за схема?

Приблизительно это выглядит так: есть сеть американских лизинговых компаний, которые готовы предоставить самолеты. Естественно, им нужна гарантия российского банка, который будет: а) агентом по платежам, б) гарантировать эти платежи по лизинговому договору. Но чем оборачивается выдача подобной гарантии для самого банка? Размещением депозита в американском банке на полную сумму или закладом казначейских обязательств США. Но если банк может отвлечь такие средства на гарантию, то что ему мешает самому профинансировать сделку своего клиента? Российским банкам необходимо добиваться, чтобы международные банки и экспортные агентства принимали от нас гарантии без денежного покрытия. Проще говоря, отстоять свое право на существование на международном финансовом рынке. И здесь, как всегда, многое зависит от людей, от специалистов. Наш департамент по развитию международного бизнеса возглавил Ричард Бизен, бывший вице-президент Дойче Банка. У него огромный опыт в этой сфере, он был членом кредитных комитетов крупнейших международных банков. Знает, какие требования западные банкиры предъявляют к заемщикам. И мы с его помощью планируем в кратчайшие сроки выстроить инфраструктуру, которая позволит нам и нашим клиентам подключиться к международному рынку капитала. Одно из направлений — работа с кредитными линиями от крупных европейских финансовых институтов, таких как экспортные агентства «Гермес» и «Кофас», Европейский банк реконструкции и развития, страховая программа GSM департамента сельского хозяйства США, страховая программа импорта оборудования американского Экспортно-импортного банка. Мощность этой инфраструктуры позволит нам, с одной стороны, предложить клиентам хорошие ценовые условия, а с другой — развить новое рентабельное направление банковской деятельности.

Помимо развития торгового финансирования какие еще у вас есть приоритетные направления?

На самом деле это укладывается в общую стратегию повышения доли непроцентных доходов банка. Когда-то в борьбе за клиента российские банки начали активно снижать тарифы на расчетное обслуживание, пока оно не стало практически бесплатным. Отечественные банки переориентировались в основном на процентные доходы. Но во всем мире дела обстоят иначе. Ричард Бизен любит приводить такой пример: двадцать лет назад, когда он начинал работать в одном из крупных нью-йоркских банков, доля процентных доходов в структуре доходов банка составляла 65 процентов, а на сегодняшний день уменьшилась до 10 процентов. Доходы от кредитования заместились доходами от андеррайтинга, от внутренних и международных платежей, организации аккредитивов и прочими непроцентными доходами. Сейчас основные отечественные банки тоже встают на этот путь. И это правильно, это обеспечивает стабильность банка. Конечно, от клиентов я слышу другие отзывы: дескать, если банки будут наращивать операционный доход, они перестанут внимательно относиться к нашим потребностям по кредитованию. Спешу заверить: не будут. Как и раньше, клиент не будет обделен вниманием с нашей стороны. Просто банк будет более устойчивым в ситуациях наподобие банковского кризиса лета прошлого года. Если бы доля операционного дохода в банковской системе была выше, то банки сумели бы более спокойно пережить сложные времена.

Свой хороший клиент

Что для вас значит хороший клиент или хороший заемщик?

Прежде всего это наш клиент по текущим операциям. Мы его хорошо знаем, понимаем суть его бизнеса. Знаем, кто владеет бизнесом и кто им управляет. Во-вторых, это компания с хорошим и устойчивым денежным оборотом. И наконец, это компания, которая кредитуется, то есть создает банку процентный доход. Хотя мы и не декларируем как основополагающий принцип нашей кредитной политики кредитование только клиентов по текущим операциям, в большинстве случаев получается именно так. Исключение составляют более известные компании, которые благодаря своим очевидным позициям на рынке нам понятны. Тогда мы готовы дать кредит «не клиенту», чтобы начать с ним работать. Если говорить о формальных вещах, то сегодня под каждый кредит мы берем личное поручительство собственника и, по возможности, директора. Оцениваем устойчивость финансового потока, из каких средств будет гаситься кредит и какой может быть залог. С последним особые проблемы. На сегодня практически единственный залог, по которому ведется реестр, — недвижимость. А наиболее удобный для предприятия залог — товар в обороте — очень сложен для контроля со стороны банка. Конечно, сотрудники залоговых подразделений раз в неделю приходят, смотрят, считают. Но все понимают, что кредитование под товар в обороте — это по сути кредитование под кредитную историю. И все же банки на это идут. Если банк давно знает клиента, видит, что это нормально работающее предприятие с внятными бизнес-процессами, поставленной структурой управления и понятными денежными потоками, то риск невозврата кредита вполне умеренный.

В нашем совместном проекте «Неизвестный русский бизнес» была одна компания. Она производит нефтегазовое оборудование. Оборот — несколько десятков миллионов долларов. Для вас это, очевидно, будет новый клиент, у них есть план развития бизнеса. Они понимают, где их конкуренты, где их новые ниши. Вы с ними будете взаимодействовать?

Мы обязательно с ними пообщаемся. Наверное, на первом этапе мы не будем готовы закрыть все их потребности в финансовых ресурсах. Я сам всегда рекомендую предприятиям работать с двумя банками — это диверсификация рисков и для клиента, и для банка. Что касается этой компании, то мы обязательно будем смотреть, что является залогом, будем обсуждать с ними, какой оборот они смогут завести в банк. Это московская компания?

Нет.

Тогда основным вопросом будет контроль их залога, который, по-видимому, не в Москве. Впрочем, мы имеем подобный опыт. У нас есть строительные компании, которые строят трубопроводы для «Газпрома» в Уренгое, в Тюмени. Японцы предоставили им лизинг примерно на два миллиона долларов. Мы участвовали в этом проекте. Если клиент достаточно крупный, для банка, возможно, будет иметь смысл открыть свое представительство в данном регионе.

То есть банк должен быть рядом.

Да, так проще и для банка, и для клиента. Одна из задач, которую мы сейчас перед собой ставим, — региональная сеть. Мы никогда не были озабочены тем, чтобы сделать банк федерального уровня только для того, чтобы всем это продемонстрировать. Почему сейчас нужно присутствие банка в регионах? Мы достигли того уровня, когда это стало назревшей необходимостью, это соответствует потребностям и нашего бизнеса, и бизнесов, которые мы обслуживаем. Кроме того, на сегодня несколько упростилась процедура открытия региональных офисов банка. Появилась новая форма — так называемый кредитно-кассовый офис. Он может выполнять практически те же задачи, что и филиал, но его не надо регистрировать, у него нет своего баланса. В общем, это отделение банка (как дополнительные офисы по Москве), но только в регионе. Нас эта форма вполне устраивает, так как позволяет осуществлять более жесткий централизованный контроль. С помощью развитых интернет-технологий мы в режиме реального времени будем видеть все их операции. И вот тогда сможем и более уверенно кредитовать, и отслеживать все кредиты, которые будем выдавать в этом регионе.

О рефинансировании

Мы в свое время говорили с десятком банкиров и у всех спрашивали, надо ли расширять систему рефинансирования комбанков со стороны ЦБ. Слышали совершенно разные ответы. «Дельта», например, считала, что не надо. Банк должен быть самостоятелен и эффективен. А «Траст» говорил, что это было бы крайне полезно. Вы как считаете?

Я считаю, что чем больше будет механизмов получения банками финансовых ресурсов, тем лучше. Возможно, не все из этих механизмов отработаны и запущены. Банкам сейчас не очень интересно кредитоваться в Банке России — на тех же условиях, а подчас и дешевле, можно найти деньги на открытом рынке. Не исключено, что со временем ситуация на финансовом рынке будет меняться с учетом общемировых тенденций: будет расширяться ломбардный список бумаг, ставка рефинансирования войдет в нормальный коридор, а там и его объемы вырастут. И шаг за шагом наша финансовая система будет продвигаться в сторону цивилизованного бизнеса. Наши аналитики прогнозируют развитие новых направлений, связанных с ипотечными и прочими секьютиризированными бумагами. Если это произойдет, мы постараемся быть одними из первых.

Татьяна ГУРОВА