Глава Европейского банка Реконструкции и развития (ЕБРР) француз Жан Лемьер начинает забывать родной язык. Просто потому, что много лет живет в Лондоне, где находится штаб-квартира ЕБРР, а дела ведет прежде всего с развивающимися странами, в экономику которых банк в основном и вкладывает средства. Россия в списке «клиентов» ЕБРР занимает одно из первых мест, потому что, как признался Жан Лемьер в интервью «Итогам», западные инвесторы верят в нашу страну.
ЕБРР является крупнейшим инвестором в российскую экономику, по данным российского представительства банка, на его долю приходится 30 процентов прямых иностранных инвестиций в нашу страну. За что вы нас так любите?
История взаимоотношений банка и России насчитывает уже 15 лет. И за все это время мы ни разу не прекращали финансирование российских проектов, даже во время финансового кризиса 1998 года. Российская экономика, по нашему мнению, сделала существенный рывок в развитии, можно даже говорить о прогрессе. Заявленные правительством России и президентом Путиным стратегические цели, заключающиеся прежде всего в необходимости диверсификации, по мнению ЕБРР, своевременны и правильны: Россия не должна зависеть от конъюнктуры нефтегазового рынка, у нее есть иные возможности зарабатывать себе на жизнь. В прошлом году ЕБРР инвестировал порядка миллиарда евро исключительно в развитие частного сектора. Чтобы окончательно поставить точку в ответе на вопрос, почему ЕБРР столько инвестирует в российскую экономику, скажу кратко: потому что мы верим в Россию. И это правда.
В последнее время вы весьма лестно отзываетесь о состоянии российской экономики. Тем не менее многие полагают, что не все столь однозначно. К примеру, с чем, по вашему мнению, связан тот факт, что российские компании предпочитают брать кредиты на Западе, в то время как стране в буквальном смысле некуда девать нефтедоллары?
Вы правы, сложилась парадоксальная ситуация, когда иностранные инвесторы вкладывают свои средства в Россию, а их российские коллеги инвестируют за рубежом. Можно, конечно, предположить, что это временное явление. Но я в этом не уверен. Следует задуматься, почему российские власти, заявившие о необходимости создания благоприятного инвестиционного климата для иностранных капиталов, почему-то не говорят ничего об отечественных предпринимателях. Хотя значение иностранных инвестиций для развития российской экономики очевидно, не следует забывать, что в первую очередь рост — заслуга национальных капиталов. Нынешний успех эволюции российской экономики — достижение именно этой группы инвесторов. Мы с интересом слушали заявление президента Путина о необходимости налогового регулирования, суть которого сводилась к выработке общих и ясных для всех участников правил игры. Это очень важно. Российскому руководству предстоит еще многое сделать, но начать надо с главного — продемонстрировать приверженность тем самым общим правилам игры. Соблюдать правила должны все: и инвесторы — иностранные или отечественные, и власти. В противном случае инвесторы поведут себя как разборчивые невесты: если есть ясность и достигнуто согласие, они вкладывают деньги, если нет, то, как говорится, в мире имеются и другие возможности для инвестирования капиталов.
Соответствует ли действительности информация о том, что ЕБРР больше не требует суверенных гарантий государства, предоставляя кредиты на те или иные инфраструктурные проекты? Если да, то на чем основана уверенность в кредитоспособности отдельных российских регионов, муниципалитетов и предприятий?
Я не люблю финансировать частный сектор под государственные гарантии. Государственные гарантии — это способ проникновения государства с целью последующего финансирования своих нужд из частного кармана. Так что ЕБРР финансирует частный сектор без каких-либо государственных гарантий. Да, в исключительных случаях в некоторых странах мы вынуждены просить государство представить гарантии — слишком велики были риски. Но в обычной ситуации мы действуем исходя из правила: если проект хорош, под него выделяются деньги, если нет, то никто не будет в него инвестировать. Безусловно, бизнес — всегда риск, но в нашем случае рискуют не налогоплательщики, например, Нижнего Новгорода или всей России, а бизнесмены, инвестирующие в тот или иной проект. Это приучает частный сектор быть очень осторожным, изучая условия будущей сделки. В этой связи логичен вопрос: а что, если риск слишком велик? Побоятся ли тогда инвесторы вкладывать в Россию? Возможно, что и так, но это наша боязнь, страх для инвестора, а не для россиянина с улицы потерять свои кровные.
Думское большинство недавно поставило перед правительством вопрос о необходимости снижения ставок по ипотечным кредитам. Сейчас они составляют в среднем 18 процентов в рублях. Собирается ли ЕБРР участвовать в программах ипотечного кредитования в РФ?
Да, конечно. Мы готовы начать в России финансирование ипотечных программ, что крайне важно для экономики. Это сама основа экономики, так что мы к такому финансированию готовы.
Если выстроить гипотетический рейтинг развивающихся рынков, какое место в нем займет Россия?
Есть два ответа на ваш вопрос. Первый: важное место. Россия — страна, привлекающая капиталы. И это хорошо. В России сегодня немало интересных с точки зрения инвесторов предложений, и их становится все больше. Но, с другой стороны, России не хватает управляемости и прозрачности с точки зрения закона и правоприменительной практики. Только создав равные для всех правила игры, Россия сможет привлечь инвестиции. Главное в этом процессе — терпение.
Насколько на российском инвестиционном климате сказалось дело «ЮКОСа»?
Для начала надо сказать: то, что такое влияние есть, очевидно. Суть произошедшего хорошо изучена и освещена прессой. Следовательно, и инвесторы в курсе: они весьма пристально следят за любыми событиями в стране, и уж тем более за теми, которые могут непосредственно повлиять на условия инвестиционного климата. К этому тезису можно добавить лишь один: Россия остро нуждается в притоке иностранных инвестиций, равно как и в отечественных капиталовложениях, чтобы развивать промышленность.
С чем, по вашему мнению, связан усилившийся в последнее время отток капиталов из России? Бизнес не видит, куда вкладывать деньги, или просто боится?
Оба варианта верны. Нормально, когда такая богатая страна, как Россия, открывает все новые возможности для зарубежных инвесторов, но при этом желательно, чтобы российский бизнес также вкладывал свои средства в отечественную экономику. Более того, он должен показывать пример. Почему этого не происходит сегодня? Думаю, причина — в кризисе доверия.
Готов ли ЕБРР в случае завершения реформы РАО «ЕЭС» и либерализации рынка акций «Газпрома» приобрести активы в российском газовом и энергетическом секторе? И не думаете ли вы, что государство постарается ограничить приток иностранных инвестиций в стратегические отрасли?
На данный момент у нас нет конкретных проектов. Мы не планируем сейчас инвестировать в электро- или нефтегазовый сектор. У нас есть проекты, близкие по духу и связанные, например, с модернизацией РАО «ЕЭС», причем интенсивность наших переговоров возросла после недавней аварии на подстанции в Москве. Но если говорить именно о вложении средств в упомянутые вами сектора российской экономики, то у ЕБРР нет конкретного инвестиционного проекта на сегодняшний день. Может быть, он появится, но пока его нет.
Иностранные инвесторы, перечисляя риски вложений в Россию, нередко упоминают коррупцию. ЕБРР часто с ней сталкивается?
Да, коррупция есть. И с ней надо бороться. При этом следует различать коррупцию большую и малую. Я остановлюсь на второй. Вас как представителя массмедиа она, конечно, интересует меньше, потому что куда менее эффектна по суммам, но она, на мой взгляд, куда более опасна. Ведь «малая коррупция» затрагивает частное предпринимательство. Частники не так богаты, их обороты не столь высоки, а стало быть, и размеры «пожертвований» чиновникам невелики. Чем так ужасна «малая коррупция»? Тем, что она ломает естественный процесс развития экономики. Ведь какова схема: малое предприятие должно расти, развиваться и со временем становиться все более крупным. Обрастать, так сказать, хозяйством. В России этого не происходит: здесь практически нет тенденции к укрупнению и слиянию. Почему? Потому что как только размеры дела увеличиваются, им начинают «интересоваться» слишком много структур. Поборы превышают все потенциальные дивиденды от расширения производства. А развитие малых предприятий — это и есть будущее экономики страны. Это они предоставляют рабочие места, платят налоги, выпускают реальный продукт или оказывают услуги. Это они сначала покупают один грузовичок, потом второй. Так, и только так развивается экономика. Так, и только так можно бороться с бедностью. Крупные инвестиции — это хорошо, но еще лучше, чтобы на балансе некой малоизвестной фирмочки появился второй грузовичок.
Светлана СУХОВА
