Банки России стали готовить финансовую отчетность по Международным стандартам финансовой отчетности (МСФО). Самая существенная составляющая этих стандартов — это принципы признания и оценки справедливой стоимости, активов, пассивов, капитала и прочих параметров.
О том, как отчетность по МСФО можно использовать для целей банковского надзора, первый зампред ЦБ Андрей КОЗЛОВ рассказал в эксклюзивном интервью, данном им журналу «Бухгалтерия и банки» на XIV Международном банковском конгрессе в Санкт-Петербурге.
Андрей Андреевич, банки России стали готовить финансовую отчетность по МСФО. Как эту отчетность можно использовать для целей банковского надзора?
В самих МСФО есть несколько составных частей, которые по-разному влияют на надзор. Самая существенная составляющая МСФО в отличие от национального бухгалтерского учета и отчетности — это принципы признания и оценки справедливой стоимости, активов, пассивов, капитала и так далее. Соответственно между российскими принципами в российском учете и международными принципами признания и оценки имеются существенные различия. Это касается и банков, и небанковских организаций. Таким образом, и надзорные отчеты, и финансовые отчеты готовятся на основании иных принципов признания и оценки, и данные, отраженные в них, неточно показывают реальное состояние дел в банках и предприятиях по сравнению с МСФО.
Вывод — нужно приближать принципы признания и оценки, применяемые в России, настолько близко к МСФО, насколько это позволяет наша практика. Тогда и все отчеты, генерируемые на основании этих первичных записей счетов, будут естественным образом близко соответствовать аналитическим данным, вырабатываемым на основе классических международных стандартов.
Первая задача — это применение в практике банков международных подходов признания и оценки. Второе — это модернизация самих форм отчетности. Дело в том, что сам надзор и в России, и в мире постепенно меняет свой основной фокус. Ведь еще лет двадцать на Западе, а у нас всего три-четыре года назад основу надзора составлял, скажем так, комплаенс-ориентированный контроль, когда выработаны какие-то правила поведения и надо их соблюдать досконально, и надзор заключался в том, чтобы заставить банки соблюдать какие-то жесткие правила поведения.
Это формальные правила.
Это формальный надзор, и надзор двадцать лет назад в мире был примерно таким же. Это касается и бухгалтерского учета, и всего остального. За последние десятилетия в мире произошли существенные сдвиги в понимании, что надзор в основном должен концентрироваться на анализе рисков. Речь идет не просто о соблюдении правил, это само собой разумеется, но следующем уровне — анализе рисков. Риски нельзя проанализировать на основании простых правил, потому что правила можно обойти, на каждое правило есть способы его обхода.
Поэтому нужно заниматься анализом, применять профессиональные суждения, и МСФО показывает хороший пример, как их можно применять. Банковский надзор все больше переключается на финансовый анализ.
Риск-ориентированный?
Риск-ориентированный финансовый анализ и МСФО в этом плане могут действительно помочь. Но надзор переключается на этот анализ и, естественно, скорректирует и должен скорректировать фокус. Мы над этим работаем. У нас есть большой проект. Надзор скорректирует формы своей отчетности, и не только финансовой, но и надзорной отчетности, которая подстроена под новые задачи надзора. Сейчас в Центральном банке ведется, заканчивается уже, двухлетний проект вместе с ТАСИС, который называется «МСФО. Банковский надзор и отчетность». На конгрессе выступал представитель «ПрайсвотерхаусКуперс» Том Босуния. Он рассказывал об итогах этого проекта. Предполагается, что на основе принципов МСФО и рекомендаций Базельского комитета, лучшей международной практики будет сконструирована новая структура, новая логика надзорной отчетности, которая окажется эффективней, менее обременительной для банков. МСФО стоит на одном из ведущих мест.
Что касается прикладной части работы, то в этом году Банк России анализирует отчеты, впервые составленные по итогам прошлого года. Мы используем это, во-первых, для наших собственных внутренних подходов, потому что старые подходы могут быть некорректны для сравнений, и разница видна. Во-вторых, это показывает расхождение в каждом конкретном банке. Может быть, действительно в том или ином банке есть проблемы не только методологические, связанные с отчетностью, но и с финансовым состоянием, на которое мы должны обратить внимание с применением уже обычных методов.
Но сами отчеты по МСФО, которые мы сейчас получаем, конечно же, не будут использоваться как инструмент надзора. Во-первых, у них нет пока достаточного уровня легитимности, они не признаны официальными отчетными документами. Это дополнительная отчетность, которую составляют банки. В 2006 году ситуация может измениться как минимум потому, что и сама структура надзорной отчетности, и логика надзора могут поменяться и этим документам по МСФО будет придана какая-то специальная легитимность. И потом уже не только на основании надзорной отчетности, но и финансовой отчетности Центральный банк будет принимать решение надзорного характера, связанное с поведением тех или иных банков. Но как это конкретно будет выглядеть, мы пока сказать не можем, потому что занимаемся анализом первого опыта результатов сбора.
Нет ли здесь лукавства? Сначала был призыв к банкам делать первый отчет по МСФО, это пробный шаг, тем не менее ГТУ трясут все банки — по каждой цифре дайте происхождение, из чего состоит и как эти цифры в отчетности получились.
Но это же не меры надзорного регулирования, мы же не ругаем.
Но ведь не факт, что сам банк этот отчет делал. Он мог обратиться к услугам консультанта. Получается, вызывать его теперь регулярно
Но ведь банк отчетность не для галочки должен делать.
Часто важно, что получилось, а не как получилось. Да и многие методики не раскрываются.
Мне кажется, не совсем это правильно с точки зрения банка. Он должен понимать, как получилось его финансовое состояние. Не просто нажал на компьютере кнопку, и ему все равно, как работает программа. Если он сам видит расхождение с российскими показателями, то должен проанализировать, понять, в чем дело.
Отчет требовался Банком России. Консультанты оценили, вынесли некий вердикт, ознакомили банк, аудиторы подтвердили, что это так.
Центральный банк правильно делает, что заставляет банкиров думать над результатами, а не просто — дали нам очередную бумажку и отвяжитесь. Мы думаем, они думают.
Насколько вероятно, что отчет по МСФО ближе к действительности, чем теперешние? Ведь при экспертных оценках важно, кто и как оценил.
Всё-таки в отчетности по МСФО и в потребности надзора есть разница. Эту разницу отметил
Экстраполирование какое-то применять…
В нашей надзорной практике так и делаем. Например, одна из самых известных инструкций о создании резервов на возможные потери по ссудам, равно как и вторая — по финансовым инструментам, как раз делает попытку экстраполировать, какой риск должен сейчас быть заложен по финансовым инструментам для того, чтобы предусмотреть, предвидеть его в будущем. В этом все-таки есть некая разница в МСФО и надзоре.
А будут ли сокращаться формальные требования, установленные положениями № 254-П и № 232-П, и будет ли у банков больше возможностей самим определять риски?
Со временем эти возможности появятся, но сейчас логика обоих наших положений двоякая. Процентов на семьдесят из правил, предписанных банкам, как раз содержат возможности широкого анализа рисков как со стороны банков, так и с нашей стороны. Но примерно треть норм имеют сугубо административный смысл. Они связаны с выявленными нами различного рода недобросовестными схемами и бьют по ним в лоб. Самые часто применяемые схемы надувания активов, пассивов, капитала, маскирования проблем вот этими тридцатью процентами правил, содержащихся в этих документах, перекрываются.
Когда прозрачность банковской системы будет достаточной для оценки ее третьими лицами и уже будет непринято и даже невыгодно эти операции делать, наверное, мы, следуя тенденции, отложим административную составляющую наших документов. Но пока существуют схемы, будет существовать такая административная нагрузка — в разумной степени.
Сейчас формализованные критерии приводят к тому, что банк, выдавая первый кредит, должен огромные резервы создавать. Это бьет по малому и среднему бизнесу, особенно только что создаваемому и непроизводственному.
Вполне возможно, это в некоторых случаях и так, но у инвестиционных проектов тоже есть разные вещи. Не просто ведь банк деньги дает. Есть оборудование. Кредит дается на приобретение чего-то, а не просто потратить на поездку на Багамы. Соответственно есть земля, есть станки, есть здания, есть сооружения.
У мелких и только что организованных или IP ничего этого нет. Есть бизнес-план, есть идеи, технологии.
Ну если деньги даются в никуда, безо всякого анализа, то надо создавать высокие резервы. А мелкие ссуды можно группировать в портфели.
Слишком маленький процент по портфельной ссуде.
А вот это вопрос как раз обсуждаемый. Вопрос не в том, разрешить или не разрешить, а вопрос нюансов. То же самое и для ипотечных кредитов. Мы сейчас обсуждаем эту проблему, где и объемы могут быть несколько иные и т. д.
Возможно ли предположить, что нормирование портфелей будет увеличено? Что делать с портфельными ссудами и со связанным кредитованием?
Должна быть разумная верхняя граница объединения кредитов в портфеле. А связанность начинается как существенное значение к нормативу 25%. На этом уровне верхние портфельные вещи уже не действуют, выходят за рамки портфеля. Мы опубликовали проект инструкции на сайте Банка России и еще одну концепцию по двум новым нормативам — 6.1 и 6.2. На сайте есть более толковые объяснения, зачем и почему и что содержится.
Константин ПАРФЕНОВ
Фото: «Финансовые Известия»
