За пять с лишним лет существования газета «Ведомости» трижды публиковала интервью с Михаилом Ходорковским, тогда еще руководителем и совладельцем «ЮКОСа». В декабре 2001 года он рассказывал, что готовит доклад президенту по поручению РСПП о бюрократической нагрузке на бизнес, которую, по его словам, «создают в основном правоохранительные органы». «Можно подвергнуть проверке компанию «Икс» с многомиллиардным оборотом, найти [нарушений на] 100 тыс. рублей и, объявив ее жуликом, потерять для страны несколько сотен миллионов долларов инвестиций. Потому что репутация очень дорого стоит. Позиция государства должна быть дальновидной», — говорил экс-глава «ЮКОСа», которому так и не удалось убедить в своей правоте руководство страны.
Третье интервью вышло в понедельник, 16 июня 2003 года. Самый богатый в тот момент человек России объяснял, как много пользы «ЮКОСу» принесет слияние с «Сибнефтью» и почему он спонсирует оппозиционные Кремлю партии на предстоящих парламентских выборах. А в четверг, 19 июня, был совершен первый арест в рамках начавшегося дела «ЮКОСа» — начальник службы внутренней безопасности компании Алексей Пичугин оказался в СИЗО «Лефортово». За ним 2 июля в тюрьму последовал Платон Лебедев — президент и совладелец группы МЕНАТЕП — основного акционера «ЮКОСа».
Лебедев и Ходорковский, арестованный в ходе спецоперации в новосибирском аэропорту «Толмачево» 25 октября 2003 года, являются главными фигурантами дела «ЮКОСа», которое, как и предсказывал наш собеседник, сильно испортило репутацию страны. Когда-то самая дорогая компания России уничтожена. Михаил Ходорковский пока остается в камере «Матросской Тишины», ожидая итогов рассмотрения кассационной жалобы на приговор, вынесенный 31 мая Мещанским судом Москвы — девять лет колонии общего режима.
Вы ожидали такой приговор? Рассчитываете ли вы на его смягчение? Думаете ли вы просить президента о помиловании?
О том, что мне дадут по максимуму, меня известили еще в середине апреля. Конечно, надежда умирает последней, но… Пожалуй, я надеялся на благополучный исход куда меньше, чем все мои родные, друзья и коллеги. Я уверен, что приговор будет не просто смягчен, а отменен Верховным судом России — где-нибудь через 3—4 года. А пока посижу, раз пришлось.
Как вы можете прокомментировать ход судебного процесса, действия всех сторон, включая судей?
Качество работы Генеральной прокуратуры соответствующее. Им, думаю, самим стыдно с таким уровнем материалов вообще выходить в суд. Другое дело, что прокуроры знали: вопрос решается в Кремле, доказательства не имеют значения. Что же касается судьи Ирины Колесниковой — несчастная женщина, подневольный человек. Что с нее возьмешь? Будучи юристом, она понимает, на что ей пришлось пойти из страха перед начальством. А жить с таким грузом, поверьте, — это почище любой тюрьмы.
Каков, на ваш взгляд, урок дела «ЮКОСа» для владельцев и руководителей крупных российских компаний?
Уроков, пожалуй, два.
Первый. Не думайте, что большие деньги — волшебный эликсир, который позволяет решать любые проблемы. Деньги — лишь один из инструментов комфорта, и не более того.
Второй. Если вы хотите, чтобы с вами поступали по закону и по справедливости, стройте государство справедливости и закона, формируйте соответствующую общественную среду. Не надейтесь на исключения — формулируйте правила, следуйте им, отстаивайте их!
Грозит ли схожая судьба и другим олигархам? Как им надо действовать, чтобы ее избежать?
Другим крупным бизнесменам расправа по линии Кремля уже не грозит. Путину хватило и дела «ЮКОСа», а его приближенным — «Юганскнефтегаза» и прочих активов разграбленной компании. У власти не хватит ни силовых ресурсов, ни энергии, ни уверенности в собственной правоте, чтобы атаковать еще одну национальную корпорацию. Теперь Кремль сам говорит об исключительной избирательности применения закона в деле «ЮКОСа» и предлагает бизнесу
А пока приватизация не легитимирована, борьба за крупную собственность в нашей стране продолжится. И в этой борьбе принимают и будут принимать активное участие полуприватизированные суды, органы внутренних дел и прокуратуры. И за то, что в близком будущем никого из так называемых олигархов — крупных или помельче — не посадят и не убьют, я бы не поручился. Кремль не единственный игрок. Тот, кого устраивают нынешние правила игры, вынужден будет по ним играть и в любой момент может оказаться жертвой. Застраховаться «в индивидуальном порядке» невозможно.
Некоторые читатели «Ведомостей» видят положительные последствия дела «ЮКОСа» для экономики страны в том, что крупный бизнес стал отказываться от минимизации налогов, а олигархи больше не считают себя хозяевами страны. Вы с этим согласны?
Что касается меня лично, то я отказался от минимизации своих личных налогов задолго до дела «ЮКОСа». А хозяином страны никогда себя не считал. Я убежден, что власть должна быть отделена от бизнеса, что не означает отсутствие у бизнеса права защищать свои политические интересы. Это значит, что бизнес не должен править страной, но и власть не должна заниматься предпринимательством. Сегодня мы, впрочем, видим, что структуры исполнительной власти мотивированы частными бизнес-интересами ничуть не в меньшей степени, чем в 1990-е годы. И дело «ЮКОСа» здесь ничего не изменило. Напротив, вырос уровень цинизма, стало очевидно, что основа современного российского капитализма — право грубой силы. Как ни крути, я не чувствую положительных общественных последствий того, что сделали с «ЮКОСом» и со мной лично.
Рассчитывали ли вы на поддержку общества или его отдельных слоев? Насколько эти ожидания сбылись?
Я отдавал себе отчет в том, что богатый человек еврейского происхождения не может быть слишком популярен в России. И я поражен тем, какое количество простых людей в самых разных регионах России меня поддержали! Учителя, врачи, рабочие, студенты, пенсионеры. За полтора года пребывания в «Матросской Тишине» я получил множество писем со словами солидарности и поддержки. Многие люди, которые еще недавно считали себя моими идеологическими противниками — в том числе в лагере КПРФ, «Родины», — в последнее время, в самые трудные для меня дни оказались в лагере моих союзников, вступили со мной в содержательный диалог. Последовательно поддерживали меня либеральные круги, интеллигенция, и я за это премного и навсегда благодарен.
А отвернулись от арестанта Ходорковского только 5—7 профессиональных либералов, которые два года назад кричали на различных тусовках, что «37-й год грядет», а потом по свистку из Кремля резко переориентировались и стали с умным видом рассуждать, как благотворен девятилетний приговор. Но эти люди мне неинтересны. О каких-то там оплаченных телевизионных провокаторах я и не говорю. Каждый, кто хочет быть публичным подлецом, сегодня благодаря кремлевским СМИ имеет такую возможность. Гораздо сложнее — и достойнее, и правильнее — культивировать в себе человека и противостоять превосходящей силе. «И в мой жестокий век восславил я свободу и милость к падшим призывал» — вот кредо русского интеллигента, лучше, чем Александр Сергеевич, не напишешь и не скажешь.
Согласны ли вы с мнением Леонида Невзлина, что существенная часть вины за развал «ЮКОСа» лежит на Романе Абрамовиче?
Не согласен. У Лени это скорее эмоциональная реакция. Рома Абрамович, конечно, мягко говоря, не святой апостол Петр. Но организатором и мотором дела «ЮКОСа» был как раз Игорь Сечин — один из его конкурентов в борьбе за влияние на Путина. Скандал вокруг «ЮКОСа» затронул репутацию Романа на Западе, а это для него сейчас самое главное. Абрамович, конечно, ничего не сделал, чтобы мне и моим партнерам помочь, но, в конце концов, он друг Путина, а не мой. Мы не должны были на него рассчитывать.
Замглавы администрации президента Владислав Сурков заявил недавно, что дело «ЮКОСа» не было политическим и не было переделом собственности, что «это была сумма факторов». Он действительно убеждал вас в том, что «власть, как и любовь, купить нельзя»?
Что касается высказываний Славы Суркова, я с ним во многом согласен. Например, о том, что мнение 140 млн. обычных граждан России должно быть определяющим при формировании государственной политики. Хотя сегодня Кремль его учитывает далеко не всегда, но тем не менее я рад, что Славу в отличие от меня до сих пор не посадили. Надеюсь, что не посадят и в будущем. И в отношении суммы факторов тоже согласен. Один из них, под названием «ЮКОС», стоил 40 млрд. долларов, а сейчас не стоит ничего и еще обременен долгами. Любовь людей действительно купить нельзя, а вот заслужить можно. Это получается не у каждого.
С чем сейчас связаны ваши личные надежды на будущее?
Во-первых, с моей общественной деятельностью, которой я продолжу заниматься. С моими фондами поддержки русской поэзии и философии, союзом помощи российским заключенным. В этой работе я абсолютно свободен от каких бы то ни было внешних обязательств и потому преисполнен оптимизма. Теперь я знаю, как можно чувствовать свободу, даже находясь в тюрьме.
Во-вторых, с теми поколениями, которые через несколько лет, прорвавшись через серые ряды сплошной бюрократической бездарности, возьмут власть в России. Тогда-то мы все выйдем из «тюрьмы».
Биография
Михаил Борисович Ходорковский родился 26 июня 1963 году в Москве. В 1986 году окончил Московский химико-технологический институт им. Менделеева.
В 1987 году с группой единомышленников создал Центр межотраслевых научно-технических программ (МЕНАТЕП), а в 1988 г. основал банк МЕНАТЕП. В 1995 г. структуры банка выиграли инвестиционный конкурс (33% акций) и залоговый аукцион (45% акций) по акциям нефтяной компании «ЮКОС». Ходорковский оставил пост председателя правления банка, чтобы возглавить компанию «Роспром», созданную для управления примерно 100 приватизированными предприятиями, включая «ЮКОС». В 1997 году стал председателем правления НК «ЮКОС». Арестован 25 октября 2003 году, 31 мая 2005 году приговорен к девяти годам колонии общего режима.
ВЕДОМОСТИ
Фото: Rambler
