Олег Вьюгин: «Это не тот кризис, когда надо сворачивать бизнес»

Олег Вьюгин: «Это не тот кризис, когда надо сворачивать бизнес»

5953

Мир в августе переменился буквально за неделю, мировая финансовая империя, построенная на кредитном рычаге, рассыпается, констатирует экс-глава ФСФР, а ныне председатель совета директоров МДМ-Банка Олег ВЬЮГИН. О том, как это отразилось на российском банковском секторе и фондовом рынке, он рассказал в интервью «РБК daily».

— Какая задача была поставлена акционерами перед руководством банка в связи с кризисом на финансовых рынках?

— Главное для банка сейчас — это обеспечение его абсолютной устойчивости. Пусть это может привести к уменьшению прибыли, но в глазах клиента действия банка должны быть абсолютно надежными. В банковском бизнесе нужно сначала думать об интересах вкладчиков и инвесторов, затем об акционерах и только потом о заемщиках. Если вкладчики поймут, что банк отдает приоритет исключительно их интересам, то они сохранят лояльность. Этот исповедуемый МДМ-банком принцип приоритетной фидуциарной ответственности по отношению к вкладчикам полностью совпадает с моим пониманием развития банковского бизнеса. В условиях когда пассивы банковской системы уже никогда не будут расти на 50% в год, клиентоориентированность банка становится ключевым долгосрочным конкурентным преимуществом.

— Тем не менее МДМ-банк тоже столкнулся с оттоком вкладов?

— Как и вся система. Сначала в банковской системе наблюдалось движение денег вкладчиков от банков с меньшим капиталом к банкам с большим капиталом. Потом мотивы изменились. Закрытие депозитов в банках стало сопровождаться операциями обмена рублей на доллары, и далеко не все эти доллары возвращались в банки, они шли под подушку. Хотя, по нашим наблюдениям, в последнюю декаду октября этот процесс ослаб и фактически у нас оттока не было. Можно сказать, что отток, который был в банковской системе, связан не столько с недоверием к банкам, сколько со спекулятивными атаками на рубль. Наши наблюдения дали интересные и очень поучительные примеры: приходит человек в офис банка, просит закрыть вклад, открывает депозитную ячейку, кладет деньги туда. Через несколько дней он возвращается и просит вновь открыть депозит. Фактиче­ски таким образом вкладчики тестируют банк, и чтобы пройти этот тест, деньги нужно возвращать вмиг, даже если это большие суммы. А это уже вопрос управления ликвидностью. В последние годы повальная погоня за долей рынка, что, конечно, является одной из целей нормально развивающегося банка, заставила забыть о необходимости тщательно управлять разрывами ликвидности.

— Какие меры МДМ-банк принимает для того, чтобы минимизировать последст­вия кризиса?

— Необходимо было снизить темпы роста кредитного портфеля и накапливать ликвидность, чтобы, если потребуется, расплатиться с вкладчиками. Мы так среагировали еще год назад, в августе. Мало кто из банков пошел по этому пути, потому что большой запас ликвидности — это минус из прибыли. Когда начался кризис, мы сразу построили несколько сценариев, наиболее консервативный из которых предполагал, что долговые рынки будут закрыты до середины 2008 года. В этот сценарий, который был принят как базовый, пришлось вносить небольшие коррективы — весной этого года рынки неожиданно открылись, МДМ-банк привлек синдицированный заем в 500 млн долл., а в целом российские компании нефинансового сектора и банки привлекли в виде займов астрономическую для одного квартала сумму — 48 млрд долл. Предсказать это, конечно, было нельзя, как и драматический обвал августа, хотя запах грозы все время чувствовался.

— На чем строится ваш сценарий дальнейшего развития событий применительно к МДМ-банку?

— Мы исходим из того, что рынки останутся закрытыми весь следующий год и мы должны будем пользоваться только пассивами, доступными внутри страны. Это вклады физических лиц, счета юридических лиц и рефинансирование ЦБ. Не исключено, что рынки могут внезапно открыться, но это не закладывается в прогноз. Мы предполагаем, что будет значительный рост доли рефинансирования со стороны монетарных властей, что достаточно разумно в кризисный период. Если не удастся вовремя ослабить кредитное сжатие, возникнет угроза остановки производства из-за отсутствия работающего капитала, оборотных средств.

Еще год назад банк начал уменьшать срочность кредитного портфеля и проводить стресс-анализ кредитного портфеля как основу для принятия дальнейших решений по развитию портфеля. По объективным причинам можно ожидать ухудшения качества кредитного портфеля банковской системы из-за отсутствия рефинансирования долгов предприятий. Поэтому мы не исключаем некоторого ухудшения кредитного качества активов в будущем.

— В этот сценарий закладывается возможность снижения цен на недвижимость?

— Да, я думаю, что будет снижение цен на недвижимость, но глубокого падения на рынке жилья не будет. Исходя из этого мы повысили требования к заемщикам ипотечных кредитов: минимальный первоначальный взнос теперь составляет 30%, ставки доходят до 20%. Понятно, что ипотечных заемщков на таких условиях будет мало, но мы на это и рассчитываем. В ситуации когда ипотеку нель­зя секьюритизировать, наращивать портфель ипотечных займов нереально.

— В этом году МДМ-банк рос медленнее рынка, как будет расти бизнес в дальнейшем?

— В этом году баланс банка увеличится примерно на 10%. До конца года предпосылок для серьезного роста нет. Во втором полугодии бюджетных средств, наверное, прибавится, пока трудно сказать сколько, как минимум произойдет рефинансирование ранее выданных средств на аукционах Минфина и средств госкорпораций. Кроме того, ожидается снижение в пассивах доли иностранного капитала. В депозитах населения рост ограничен, поэтому кредитовать будем умеренно, в основном стратегически важных для банка клиентов. На следующий год давать оценки пока рано, так как до конца не известно, как пойдет перераспределение клиентских счетов, а также насколько увеличатся объемы рефинансирования ЦБ.

— Будет обновление команды в связи с приходом Игоря Кузина на должность предправления МДМ-банка?

— На встрече с сотрудниками банка Игорь сказал, что он не собирается приводить в банк команду с прежнего места работы. Но у него принципиальный взгляд на то, как должно быть устроено корпоративное управление и как формировать результативную команду. Он предпочитает работать в банке с теми людьми, которые есть. Но если окажется, что задачи ими не выполняются, их будут решать другие.

— Банки один за другим объявляют о значительном сокращении издержек, урезают штат сотрудников. Что в этом направлении планирует делать МДМ-банк?

— Это не тот кризис, когда нужно сворачивать бизнес. Кризис — очень хороший повод взглянуть на то, какова эффективность затрат. Когда бизнес рос на 50% в год, было не до затрат, главное рынки захватить. А вот теперь пришло время посмотреть на эффективность расходов. Сегодня это делают все, и МДМ не исключение. Мы смотрим, сколько тратим на аутсорсинг, во сколько обходится привлечение сторонних услуг и где можно их не привлекать, а использовать собственные ресурсы. Это касается разработки продуктов, ИТ-решений, юридических услуг. В целом необходимо привести расходы в соответствие с экономиче­скими реалиями. За последний год в банке произошли очень большие стратегические сдвиги, у нас теперь есть развитая розничная сеть, 200 офисов по стране. Для многих банков сейчас большая сеть — это повод сокращать издержки. Мы, конечно, сокращать отделения не будем; около десятка офисов, как было запланировано, откроется в ближайшие полгода.

— Каково будущее инвестиционного блока?

— По инвестблоку тоже идет процесс анализа. Это стратегический вопрос, его задают мне не только коммерческие, но и инвестиционные банкиры. В каком объеме нужен инвестбанкинг в универсальном коммерческом банке? Что делать с трейдингом, куда девать команды, которые работали на IPO? Наш банк последний вопрос затрагивает в меньшей мере, потому что у нас инвестблок всегда рассматривался как дополнение к корпоративным финансам — размещение облигаций, консалтинг по сделкам M&A. Держать большую команду по рынкам акционерного капитала для банка и раньше было нерационально. Реально классического рынка инвестиционных услуг в течение года почти не будет, трейдинг будет только на больших спредах, можно будет торговать, но в небольших объемах. Думаю, что для универсального банка нужно сохранить компетенцию в управлении активами, private banking и в долговых рынках.

— Будет ли рост сделок по слияниям и поглощениям?

— Их много было до кризиса и будет еще больше сейчас. Для ряда компаний сейчас просто нужен кредит на длительный срок, это дешевле, но когда никто не дает, приходится отдавать долю в капитале. Крупнейшие компании попытаются выкрутиться, часть — продать долю либо получить кредит, а мелкие могут просто уходить с рынка. Активно будет идти консолидация банковского сектора. Неликвидные банки могут оказаться в этом процессе.

— МДМ-банк тоже планирует поучаствовать в консолидации банковского сектора. Какие активы вам интересны?

— Нас интересует сеть и компетенция банка в работе с клиентами. У некоторых банков проблема не в том, что у них нет компетенции, они могут работать с клиентами очень даже хорошо, но они страдают от невнимания к управлению ликвидностью. Такие банки очень интересны для поглощения, поскольку управление ликвидностью и рисками — сильные стороны МДМ-банка.

— МДМ-банк принимал участие в первых беззалоговых аукционах ЦБ?

— На первом аукционе нас не было: предлагались достаточно короткие деньги, а мы смотрим на ресурсы со сроком три-шесть месяцев. К тому же на этих аукционах есть лимиты на каждый банк, в зависимости от рейтинга, у нас это 1,2 капитала. Важный шаг, который должен быть сделан ЦБ, — отмена этих лимитов. Можно и без лимитов следить за процентной ставкой и регулировать объем предоставляемых средств, ведь есть лимит на весь аукцион. Если объемов недостаточно, процентная ставка может быть высокой. Если достаточно, она опускается на целевой уровень, который Банк России может таргетировать. При этом ЦБ может сделать выводы относительно банков. Если какой-то банк, условно, делает заявку на 10 своих капиталов по ставке 40%, то надо идти с инспекцией в этот банк, срочно. И больше его на аукцион не пускать. Механизм работает простой, здесь все должен регулировать рынок. Тогда постепенно беззалоговое кредитование позволит развязать кредитный рынок. Однако произойдет это только после того, как завершится в основном перераспределение клиентских счетов между банками и здоровые банки почувствуют устойчивость негосударственных пассивов.

— Насколько действия ЦБ были своевременны и эффективны за последние два месяца? Можно было избежать лихорадки на валютном рынке?

— На мой взгляд, ключевая проб­лема, стоящая перед ЦБ, — спекулятивный отток капитала. Сегодня относительное движение курсов валют — это случайный процесс. Укрепление доллара по отношению к евро в основном имеет технические причины — идет процесс бегства от кредитного плеча. Это требует погашения долгов без рефинансирования, поэтому все инвесторы выводят средства из рынков разных валют в доллар, кредиты-то были в долларах. Посмотрите на иену — кэрри-трейд закончился, и теперь она укрепляется без меры. Для ЦБ, может быть, было бы правильным отказаться от корзины и перейти к котировке рубля к доллару.

— Как, по вашему мнению, российский рубль будет вести себя в перспективе?

— Сейчас платежный баланс устойчив, но цены на нефть из-за надвигающейся рецессии будут все-таки относительно низкими, выручка от экспорта снизится, притока капиталов в краткосрочной перспективе ждать не приходится. У монетарных властей есть ресурс для замещения во внутренней экономике внешних капиталов внутренними, аккумулированными в резервном фонде. Если резервы использовать рационально, то вряд ли будет объективная необходимость в девальвации рубля. Мы видим, что курс рубля к корзине стабилен. Но поскольку доллар растет к евро, рубль падает к доллару, и для многих это сигнал девальвации, хотя это не так. Поэтому надо подумать о переходе к прямой котировке рубль-доллар.

— Кризис показал абсолютную незащищенность частных инвесторов. Какие меры следовало бы принять для их защиты?

— Необходимо решать проблему использования кредитного плеча. На западных рынках на единицу залога можно получить единицу кредита. У нас плечо было аж 1:10, а то и 1:20, и это должно быть вычищено с рынка. Те, кто играют «в короткую» на разнице курсовой стоимости, используя кредитное плечо, подставляют нормальных инвесторов, купивших бумаги на длинный срок. Кроме того, чтобы избегать дутой капитализации от публичных компаний, нужно требовать выплату дивидендов, вплоть до жесткого регулирования. Если компания провела IPO, она должна платить заметные дивиденды в зависимости от потока прибыли. Это заставит компании действовать разумно.

— Как правило, инвесторы покупают бумаги в расчете на то, что они вырастут в цене. Что изменится, если компании заставят платить дивиденды?

— Покупка акций в расчете только на рост их курсовой стоимости — это для профи или хедж-фондов, которые не прочь поиграть в рулетку. Не надо забывать, что изначально, когда возник фондовый рынок в Америке, поводом для покупки акций была выплата дивидендов. Хотя на заре становления этого рынка инвесторов нагло обманывали, тем не менее мотивацией миноритарного участия в капитале было получение дивидендов. И в теории капитализация компании, стоимость ее акций зависят от того, какая у компании рентабельность и сколько дивидендов она платит, а это зависит от ее органического роста. Но последнее десятилетие капитализация росла на другом принципе — на кредитном рычаге. Собственник бизнеса брал кредит, покупал на него активы, капитал компании вырастал, стоимость акций компании увеличивалась, он под эту стоимость опять брал кредит, отдавая в залог акции, и покупал еще активы. Как только кредиты перестали давать, оказалось, что эта капитализация ничего не стоит и акции в залоге тоже. Империя, построенная на кредитном рычаге, начала рассыпаться на всех рынках, включая россий­ский, мир переменился буквально в течение одной недели. В России раньше был быстрый рост курсовой стоимости акций из-за недооценки активов, но этот период закончился, по моим оценкам, в 2006 году, а в 2007 году это был уже «мыльный пузырь».

Беседовала Елена ЗУБОВА