Простить долги. Молча

29 марта в Кемерово продолжали хоронить детей. На фоне такой трагедии любые разговоры о деньгах — компенсациях пострадавшим и родственникам погибших, прощении долгов — кажутся не слишком уместными. Но платить и прощать долги нужно, хотя никакая расплата и никакое прощение не вернут погибших.

Одним из сюжетов, возникших вокруг кемеровской трагедии, оказалось публично заявленное желание банков простить долги семьям погибших и пострадавших при пожаре в торговом центре «Зимняя вишня». Об этом, впрочем, заявили не только банки. Например, одно из коллекторских бюро опубликовало пресс-релиз, выразив соболезнования семьям погибших и пострадавших и предложив их родственникам обратиться к представителям бюро для «осуществления списания долгов».

В социальных сетях этот вроде бы вполне естественный человеческий поступок финансовых институтов понимания, мягко говоря, не вызвал. В России теперь появился новый вид обвинения: когда люди не согласны с тем, что пишет или говорит кто-то другой про трагические события, кроме обычных бранных или просто очень резких слов используется выражение «не надо пиариться на трагедии». Чем-то вроде пиара на трагедии некоторые пользователи соцсетей сочли и заявленное публично желание банков простить долги пострадавшим и родственникам погибших в Кемерово.

Лучший пиар, как, кстати, и лучший способ обеспечения безопасности во всех сферах, — это честность. Честное исполнение обязанностей. Честное отношение к клиентам. Потому что сегодня к вам в банк приходит клиент, а завтра он может оказаться пожарным, который спасет или не спасет жизнь вашему ребенку. Так что никакой пиар не поможет, если вы лжете или не делаете того, что обещаете.

Но все-таки в претензиях к финансовым организациям, объявившим через СМИ о готовности простить долги после кемеровской трагедии, есть некоторая доля правды. В самом этом благородном, человечном и в данной ситуации единственно правильном поступке ничего предосудительного, разумеется, нет. Проблема в другом: у банков или того же коллекторского бюро при желании есть возможности посмотреть официальные списки погибших и пострадавших. Сличить их с клиентской базой заемщиков. Известить родственников погибших и пострадавших о намерении простить им долги. И… не сообщать об этом никому больше. То есть простить молча.

Сообщить об этом СМИ тоже можно. Но не о намерении, а о случившемся событии. И не до, а после. Не «мы намерены», а «мы простили».

Вообще этическая проблема прощения долга по кредиту в чрезвычайных ситуациях объективно крайне сложная. Почему, например, безоговорочно надо прощать долг (если он есть) человеку, у которого погибла вся семья, независимо от его платежеспособности, — понятно. Тут вопросов нет. А если человек просто пострадал в том же пожаре, но для него нет какой-то смертельной опасности, он сохранил трудоспособность — ему тоже надо прощать? Здесь уже не все так однозначно. А если вспомнить, что и без пожара или наводнения человек может заболеть смертельно опасной болезнью или получить тяжелую травму, которая необратимо скажется на его трудоспособности, то проблема прощения долга становится еще труднее.

С юридической точки зрения ситуация выглядит так. В Гражданском кодексе есть статья 415. А в ней пункт 1, согласно которому прощение долга по кредиту — это прекращение обязательства заемщика вернуть заем банку по инициативе банка. Проще говоря, долговое обязательство — это собственность банка. Поэтому банк вправе распоряжаться этим долгом по собственному усмотрению. Никаких формальных правовых оснований для прощения долга не существует: ни пожар, ни потоп, ни смерть не разлучат человека с кредитом, если того не захочет сам кредитор.

При этом прощение долга по кредиту всегда оформляется специальным договором между банком и заемщиком. Кроме того, есть процедура одностороннего прекращения банком кредита: тогда клиенту высылается официальное уведомление о таком решении. Собственно, этот вариант был бы самым лучшим решением для родственников погибших в кемеровской трагедии. Как только заемщик получает уведомление, его долговое обязательство считается прекращенным. Кстати, должник в соответствии с пунктом 2 той же 415-й статьи ГК РФ может при желании оспорить решение банка о прощении ему долга. Да-да, вы можете через суд отстаивать свое право продолжать платить по кредиту, даже если банк простил вам долг.

Если наложить эту юридическую матрицу на живую жизнь, сразу возникают вопросы. Надо ли все-таки прописывать в законе (в том же ГК или отдельно) основания, по которым банк будет обязан отказаться от долговых обязательств? Скорее всего, все-таки нет: тут важна именно добрая воля, и вряд ли милосердие может регулироваться нормами права. К тому же лишать кредитора права распоряжаться долгом по собственному усмотрению странно и с экономической точки зрения. Можно и нужно ограничивать способы требования этого долга, но не само право. Повлияет ли прощение долга по кредиту на кредитную историю заемщика? Формально — не должно, если банк или сам заемщик уведомят о прощении долга бюро кредитных историй. Но будут ли другие банки потом считать надежным заемщиком человека, пережившего такую трагедию, что ему пришлось прощать кредит, — если этот человек, конечно, надумает взять новый?

В любом случае, лучше простить долги пострадавшим в кемеровской трагедии и никому, кроме этих людей, об этом не сообщать. Пусть это будет личным делом банка или коллектора и человека. И финансовые компенсации этим людям тоже важны: просто потому, что им хоронить близких, лечить пострадавших и вообще как-то дальше жить с этим. Только не надо торжественно рапортовать об этом под телекамеры или сообщать специальными пресс-релизами. Это все равно не тот случай, когда можно требовать от людей что-то взамен. Это не товарно-денежные отношения. Это человеческий долг, который иногда может иметь и денежное измерение.