В западной прессе появляется все больше статей о «неправильном» с точки зрения современных экономистов «поколении Y». Мол, вступающие во взрослую жизнь в разгар кризиса молодые люди 1980—1995 годов рождения не хотят безудержно тратить деньги. Более того, оглядываясь на печальный пример своих родителей, погрязших в долгах, они стараются экономить на покупках и создавать сбережения на черный день.

С точки зрения современной экономической мысли такое поведение приводит к снижению темпов роста ВВП, сокращению оборота в финансовой сфере и, вероятно, к ухудшению ситуации на бирже. Даже после окончания кризиса осторожные молодые люди (хоть это и звучит как оксюморон) продолжат инвестировать с минимальным риском, стараясь обеспечить в первую очередь устойчивость капитала, а не высокую доходность.

В подобных исследованиях речь в первую очередь идет, конечно, об американской молодежи. Это понятно: поколение эхо-бумеров (дети беби-бумеров) хоть и меньше по численности поколения своих родителей, но тем не менее могло бы населить большое государство: 80 млн потребителей и инвесторов, живущих в самой богатой стране мира, — это не шутки. Их поведение будет серьезно влиять на все мировые рынки.

Однако и в России поколение, сформировавшееся в «лихие» или «голодные» (для кого как) 90-е, повидавшее за свою пока короткую жизнь и развал империи, и крах 1998-го, и нынешний кризис, вряд ли станет бездумным потребителем и инвестором во все, что движется. Тем более что и ситуация в экономике России (в отличие от США) не дает поводов для оптимизма. Поэтому выводы западных исследователей с определенными поправками вполне можно переносить и на наши реалии.

Опасения, которые высказывают западные финансисты, понятны.

Во-первых, банки постепенно теряют доступ к легким и «глупым» деньгам, которыми можно манипулировать по своему желанию. Если раньше инвестор полностью доверял своему консультанту или управляющей компании, вкладывавшей деньги в сложные и очень рискованные деривативы, то теперь необходимость перекладывания каждого рубля или доллара из гособлигаций хотя бы в акции придется доказывать.

Во-вторых, сокращение потребления ненужных вещей и услуг приведет к росту конкуренции между компаниями за кредит и к росту конкуренции между банками за право дать кредит «правильной» компании. Успешно развивать бизнес в «новой реальности» смогут только разумные предприниматели, удовлетворяющие настоящие, а не придуманные нужды своих клиентов. Таких мало, поэтому банкиры будут гоняться за ними, предлагая максимально низкие (а значит, не очень выгодные для себя) ставки по кредитам.

Впрочем, мне такое положение дел даже нравится. Более аккуратное отношение частных инвесторов к своим сбережениям приведет к повышению роли объективной оценки акций. «Пузыри» и откровенный инвестиционный мусор будут отсеиваться, а качественные компании — получать реалистичную оценку. Наверное, обороты и прибыль брокеров упадут, но жалеть их у меня как-то не получается. Зато вырастет спрос на грамотную фундаментальную аналитику. Осторожный инвестор — грамотный инвестор, ему сложно впарить туфту под видом «перспективных вложений». Разве это плохо для кого-нибудь, кроме расплодившихся «инвестмакдональдсов»?

Кстати, интересный момент. Если «поколение Y» действительно станет спокойным, разумным, уверенным в себе и по-хорошему осторожным, то оно будет очень похоже на другое «кризисное» поколение в США. Тех, кто рос во времена Великой депрессии. Тех, кто прошел Вторую мировую и в 50-е заново создал США. Тех, кто победил в холодной войне. Тех, кого сейчас там принято называть «Великим поколением».

Часто говорят, что дети похожи не на своих родителей, а на «дедов». Вполне возможно, что эта примета сработает и на уровне поколений: ведь именно Greatest Generation дали жизнь бэби-бумерам, а те — «поколению Y». Если история повторяется, то у нас есть шанс увидеть более «классическую», а значит, более разумную финансовую систему.