Вмешавшись в украинский политический кризис на фоне своего экономического, Россия — как тот былинный витязь — оказалась на очередном историческом распутье. Ничто не отменит жесткого выбора, который предстоит сделать нашей стране в самое ближайшее время: между мобилизационной экономикой советского образца и либеральной рыночной экономикой «западного толка».

На прошлой неделе президент России проводил заседание президиума Экономического совета с участием ключевых чиновников правительства, главы Центробанка Эльвиры Набиуллиной, двух своих официальных экономических советников Андрея Белоусова и Сергея Глазьева, а также по-прежнему остающегося неофициальным экономическим советником экс-министра финансов Алексея Кудрина. На следующий день после этого заседания Кудрин стал первым российским полуофициальным лицом, озвучившим возможные потери России от санкций Запада — около 50 млрд долларов ежеквартально. Впрочем, дело не в наличии или отсутствии санкций. Российская экономика тяжело больна и так.

Экономический совет создавался в начале этого года с публично заявленной целью — для выработки новой модели экономического развития России. Потому что старая модель, что признала российская власть (рынок не обманешь, тут пропаганда бессильна), исчерпала себя. Без смены экономической модели у нас больше невозможен экономический рост. Никакие попытки отвлечь нацию от системных экономических проблем уже не помогут.

На самом деле основных вариантов новой экономической модели у России в нынешней ситуации два. Первый — мобилизационная экономика с государственным регулированием цен, фактическим запретом частной собственности, гигантским военным бюджетом и раздутым военно-промышленным комплексом при дальнейшем сокращении расходов на науку, образование, культуру и здравоохранение. Второй — нормальная либеральная рыночная экономика с одинаковыми правилами игры для всех, гарантиями неприкосновенности частной собственности, реальным отделением власти от бизнеса, свободными ценами.

Люди постарше скажут: мы ведь уже делали примерно такой же выбор в конце 80-х — начале 90-х годов прошлого века. Ничего не поделаешь, власть имущие своими решениями иногда способны отбросить страну не то что на десятилетия назад — на века.

Про эффективность советской мобилизационной экономики (в СССР порядка 75% ВВП создавалось в военном-промышленном комплексе, за что страну и прозвали Верхней Вольтой с ракетами, а советский Госплан ухитрялся планировать сверху выпуск более 20 млн наименований изделий), был замечательный анекдот. Очень в тему, учитывая то, что мы оказались на грани крупной войны — холодной или даже «горячей». Анекдот звучал так: «Заявление советского правительства китайскому правительству. Такого-то числа такого-то месяца мирный советский трактор пахал мирное советское поле. В это время с китайской границы вероломно подошли три танка и обстреляли мирный советский трактор. В результате два танка подбиты, а один позорно убрался восвояси. Мирный советский трактор допахал мирное советское поле и улетел. Советское правительство предупреждает: если подобные провокации с китайской стороны не прекратятся, мы перейдем на производство комбайнов». Еще Советский Союз занимал первое место в мире по выплавке стали на душу населения, пока его не обогнал… Люксембург.

В общем, если мы хотим отказаться от качественных товаров, нормального образования, остаться с таким, как есть, или еще более плохим здравоохранением и добиться относительного равенства миллионов людей в их общей бедности, можем попробовать еще раз обмануть законы экономики.

Если же не хотим, придется выбирать второй вариант. Прекратить кошмарить бизнес, как говорил один российский политический деятель прошлого. Создать условия для развития частного бизнеса. Отменить преференции госкомпаниям и госкорпорациям. Сделать экономику свободной, хотя без того, чтобы сделать свободными все другие сферы нашей жизни, едва ли получится. Но делать рано или поздно придется. Причем сейчас ощущение, что вот-вот может стать совсем поздно, усиливается.

О том, чем закончатся эти судьбоносные выборы новой экономической модели России, мы узнаем очень скоро. По прилавкам магазинов, наличию рабочих мест и размеру собственных доходов. По курсу рубля и биржевым индексам. Если, конечно, будет с чем сравнивать рубль и останутся биржевые индексы.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции