Скоро мы будем вспоминать, как прекрасно нам жилось в пору глобализации, насколько хороши и доступны были немецкое пиво, шведская мебель и американские банки. Границы начинают закрываться, и виной тому вовсе не украинский кризис, а совершенствование национальных законодательств. Как только законы начинают регулировать сферу трансграничных операций, преимущества открытых границ превращаются в сплошные минусы.

Речь о FATCA — американском законе о соблюдении налоговых требований по зарубежным счетам. Если раньше предполагалось, что российские банки могут выполнять новые требования США через российский Минфин, который обещал заключить с американскими налоговиками соответствующее соглашение, то потом американская сторона отказалась от идеи подписания каких-либо бумаг с российскими ведомствами относительно механизма исполнения закона. И вообще, как стало известно на днях, обрубило все перспективы договорного процесса. По словам помощника министра финансов США Дэниела Глейзера, «у Министерства финансов США на данном этапе нет намерения возобновлять переговоры с Россией».

Теперь российские кредитные организации, чтобы выполнить требования американского закона и не попасть под санкции, должны предоставлять сведения о своих клиентах — налоговых резидентах США непосредственно в налоговый орган США. Иначе оштрафуют и российские банки, и их американских клиентов (на 30% пассивного дохода).

Для российских банков заключить соглашение с американской Службой внутренних доходов — это еще даже не половина проблемы. Потому что после этого надо наладить процесс и начать коммуницировать. Дорожка не слишком обкатана, так как все ждали завершения переговоров российского Минфина, и после их срыва, когда банки вдруг оказались у разбитого корыта, мало кто понимает, куда надо теперь бежать и с кем разговаривать. А делать это надо срочно, потому что закон о FATCA начнет работать уже с 1 июля 2014 года.

Основные трудности заключаются в том, что передавать сведения о своих клиентах абы кому банки не могут, не нарушая российского законодательства. Минфин России соответствующие поправки хотя и подготовил, но они пока остаются только проектом. То есть со второй половины года наши банки смогут выбирать между нарушением российского законодательства (если федеральный закон, разрешающий передачу сведений о клиентах, не будет принят) и риском получения американских санкций — и претензий от своих американских клиентов. Не смогут избежать этой дилеммы даже те «отдельные банки», которые успели заключить индивидуальное соглашение с налоговиками США — о том, что такие есть, сообщил на слушаниях в конгрессе тот же Глейзер. Единственный корректный выход для банков из сложившейся ситуации (если она не изменится к лучшему за оставшиеся два месяца, на что шансов не очень много), — отказаться от работы с американскими налогоплательщиками.

В итоге FATCA может подорвать систему открытых границ, усложнить зарубежные инвестиции. Если аналогичные меры будут принимать другие государства, банкам может стать невыгодно работать с чужими налоговыми резидентами — даже при наличии всех межправительственных соглашений слишком велик будет риск для отдельного банка ошибиться.

Если Россия тоже примет свой FATCA, обязывающий иностранные банки раскрывать информацию об операциях российских налогоплательщиков (что выглядит логичным после объявленного курса на деофшоризацию), отказывать под благовидными предлогами в открытии счетов российским компаниям начнут уже иностранные банки. И санкции, в общем, будут совсем ни при чем.

Подобное развитие событий было предсказуемо еще пять лет назад, когда США «дожали» швейцарских банкиров, вынудив главный оплот банковской тайны заплатить многомиллионные штрафы и сдать информацию о клиентах. Осталось только дождаться, когда частный случай станет правилом (что и случилось с FATCA), а потом — когда оставшиеся страны скопируют «лучшую практику», приняв аналогичные законы.

Сейчас мир закрывается — даже расширение различных политических и экономических союзов и альянсов сопровождается, по сути, укреплением их периметров и ужесточением правил для «не членов». Все-таки, что ни говори, не может человечество полностью освободиться от агорафобии.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции