Мособлбанк, который недавно отдали на санацию СМП Банку, был явной пирамидой – выплаты старым вкладчикам преимущественно производились за счет новых, а не за счет результатов операционной деятельности. В этом отношении Мособлбанк мало чем отличался от МММ.

Доказать утверждение об источнике выплат не сложно. Действительно, если не учитывать подарки акционеров, Мособлбанк в I квартале был убыточным – за этот период без учета подарков он получил убыток в размере 0,8 млрд рублей, тогда как размер подарков составил 2,8 млрд рублей. В 2013 году банк с учетом подарков фактически вышел в ноль – заработал всего 12,8 млн рублей. Сравните с размером подарков – 11,4 млрд рублей. Убыток за 2012 год с учетом подарков составил 15,9 млн рублей. Размер подарков – 0,7 млрд рублей.

До того как МОБ воспользовался подарочным ноу-хау, он применял другие креативные способы «рисования» прибыли. Так, доналоговая прибыль за 2011 год составила 2 млрд рублей. Доходы от передачи активов в доверительное управление составили 1 млрд рублей, «другие доходы» – 1,5 млрд. Это доходы от переоценки недвижимости, временно неиспользуемой в основной деятельности. Без этих весьма сомнительных источников прибыли банк получил бы за 2011 год убыток в размере 0,5 млрд рублей.

Почему банк переключился со старого ноу-хау на новое? Дело в том, что доход от безвозмездно полученного имущества (от подарков) не облагается налогом на прибыль.

До того как Мособлбанк воспользовался подарочным ноу-хау, он испытывал проблемы с капиталом – норматив достаточности капитала Н1 долгое время находился в зоне риска 10–11%. Что вполне естественно с учетом деятельности, разрушающей капитал. Напомню, что средства вкладчиков направлялись на такие «невероятно рентабельные» проекты, как национальный конный парк «Русь», включающий конюшни, цирк, зоопарк и пляж с песком, завезенным из Испании, и Долголуговское охотничье хозяйство в Подмосковье. Результаты применения подарочного ноу-хау оказались феноменальными – к 1 мая 2014 года Н1.0 достиг уровня 22,13%.

Но есть, конечно, у Мособлбанка, и существенное отличие от МММ – гораздо большая стабильность. В первом своем воплощении (в 1994 году) пирамида «МММ» существовала всего около полугода, во втором (в 2011–2012 годах) – полтора года, тогда как МОБ занимался своей творческой деятельностью многие годы. Но это не должно удивлять, ведь банковская пирамида мимикрирует под вполне респектабельную кредитную организацию. Вспомним, что пирамида Бернарда Мейдоффа существовала несколько десятилетий. МОБ, в отличие от МММ, привлекал участников пирамиды гораздо меньшей доходностью инвестиций.

Финансовые пирамиды по сравнению с каменными – весьма хрупкие создания. Чтобы пирамида развалилась, иногда достаточно одной-двух статей в газетах. Так, пирамида Чарльза Понци рухнула после статьи в публикации в журнале Post Magazine, вскрывшей ее финансовую несостоятельность. Пирамида МОБа рухнула после заметки газеты «Ведомости» о фальшивых вкладах. Для сравнения: известная заметка газеты «Коммерсант», появившаяся в тяжелый период банковского микрокризиса 2004 года и, вероятно, вызвавшая тогда набег вкладчиков на Альфа-Банк, не нанесла кредитной организации сколько-нибудь существенного ущерба.

Как можно распознать банковские пирамиды? Во-первых, рекордно высокие проценты по вкладам. Во-вторых, «рисование» капитала на фоне хронической убыточности. Из-за принципиальной убыточности пирамиды ее капитал быстро становится отрицательным. Чтобы соблюдать требования ЦБ, банк-пирамида вынужден имитировать рост капитала, например, за счет подарков. В роли подарков часто используется недвижимость, оцениваемая существенно выше ее рыночной стоимости. Да и источником этой недвижимости являются, скорее всего, средства не собственников, а кредиторов банка.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции