В России образца лета 2014 года любые заявления даже очень уважаемых людей о том, что банковская система устойчива, носят исключительно психотерапевтический, а не макроэкономический характер. Это не столько истина, сколько слова утешения.

«Банковская система в целом остается устойчивой, несмотря на рост нестабильности», — сказала председатель ЦБ Эльвира Набиуллина, завершая прошлую рабочую неделю выступлением в Госдуме. По ее словам, об устойчивости российских банков свидетельствуют стресс-тесты, регулярно проводимые ЦБ. В частности, по словам главного банкира страны, темпы увеличения кредитных портфелей банков демонстрируют стабильный рост, хотя существует и некоторое замедление в сфере необеспеченного розничного кредитования. Кроме того, отметила Набиуллина, в структуре розничных портфелей все большую долю занимает ипотека (то есть — добавим от себя — кредиты, обеспеченные надежными залогами, каковыми является недвижимость). Темпы роста ипотечного кредитования на данный момент, по словам Набиуллиной, достигли 34% годовых.

Правду ли говорит нам Эльвира Сахибзадовна? И да и нет. Кризиса в банковской системе действительно не наблюдается, несмотря на рекордный за последние годы отток вкладов в I квартале 2014 года. Оснований сомневаться в качестве стресс-тестов, проводимых нашим дорогим мегарегулятором, тоже нет. В чем же тогда подвох? В словах «несмотря на рост нестабильности», которые произносит, не приукрашивая действительность, глава ЦБ.

Нестабильность в экономике действительно растет. И не просто нестабильность, а еще и совершенно непредсказуемая. Никто ведь еще четыре месяца назад и думать не мог, что Россия будет жить в условиях точечных международных экономических санкций и под угрозой введения санкций против целых секторов нашей экономики. Да, рост замедлялся. Да, капитал продолжал утекать. Да, падало строительство. Да, начали уменьшаться реальные доходы населения. Да, под натиском стагнирующей экономики слабел старина рубль. Но кто мог предполагать, что у России внезапно появятся два новых хронически дотационных на многие годы вперед региона и букет проблем, на которые никто не закладывался. А, с другой стороны, прилив энтузиазма у населения, который может сказаться, например, и в росте потребления на этом эмоциональном подъеме.

Как можно быть в чем-то уверенным в стране, которая не вполне уверена даже в своих географических границах? Поэтому любые шоковые сценарии, которые составляют наши ведомства, любые стресс-тесты могут учитывать только рациональные, просчитываемые риски. Цена на нефть такая, отток капитала такой-то, падение импорта такое-то. Но они бессильны перед совершенно непредсказуемыми обстоятельствами непреодолимой силы, которые можно, не используя бранных выражений, поименовать геополитикой.

Вся нестабильность в российской экономике сейчас проистекает из незнания населением и субъектами бизнеса базовых координат России в мире. Того, какое государство с какими правилами игры, границами, ценностями, мы здесь собираемся строить. С кем дружить и с кем враждовать. Поворачиваться лицом к Китаю, попой к Западу целиком или только вполоборота. Оставаться страной с открытой экономикой, тесно интегрированной с миром или перейти к самоизоляции и максимальному товарному самообеспечению. Кого и на каких условиях будем принимать в свой Евразийский экономический союз — только те государства, которые так и иначе придется спонсировать за наш с вами счет, чтобы не убежали, или самодостаточных и экономически состоятельных партнеров.

Это больше чем экономическая нестабильность — это нестабильность государственная. Во время глобального кризиса 2008—2009 годов креативный наш народ выдумал такую ставшую широко известной букву, в которой сочетались «П» и «Ц». То явление, которое обозначается этой синтетической буквой, имеет свойство подкрадываться незаметно. Вопреки любым стресс-тестам банков и заявлениям самых уважаемых чиновников о том, что наша финансовая система устойчивее самых прочных железобетонных конструкций. Тем не менее в таких заявлениях есть очень важный смысл: когда вы на самом деле не знаете, что будет, лучше демонстрировать спокойную уверенность перед лицом непонятного и непредсказуемого. Делать, что должно. ЦБ и делает. Обещает и дальше зачищать рынок от недобросовестных игроков. Продолжает считать рост инфляции более страшным злом, чем падение рубля. И успокаивать население, не проявляя при этом чрезмерного оптимизма, — не зря же именно у ЦБ пока самый низкий прогноз роста российской экономики на 2014 год.

Психотерапия — тоже важная задача работы монетарных властей. Не случайно людей, у которых есть личные психотерапевты, неизмеримо больше, чем тех, кто пользуется услугами личного экономиста или финансиста.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции