Исламский банкинг не получит широкого распространения в России, несмотря на активное лоббирование со стороны некоторых банков. Но распространение информации о нем может оказаться неожиданно полезным для «обычных» банкиров.

Глава Банка России Эльвира Набиуллина 26 ноября рассказала членам Совета Федерации, что ЦБ «изучает вопрос» о специальном регулировании исламского банкинга в России. В переводе с чиновничьего это мягкая форма посылания в лес: на официальном мероприятии и под запись чиновник высокого ранга не может сказать: «Какой исламский банкинг, вы что, с ума сошли, нам и без того проблем хватает», — поэтому формулирует эту мысль мягче.

Зато в менее официальной обстановке и менее высокопоставленный сотрудник — вполне может. Так, совсем недавно, буквально в июле нынешнего года первый заместитель Набиуллиной Сергей Швецов прямо заявлял, что спроса на такое регулирование нет: «То есть либо нет барьеров, и регулирование позволяет осуществлять эти операции, либо нет спроса пока достаточно большого на такого рода услуги» (цитата по «Коммерсанту»). Еще раньше, в июле 2011 года тогдашний первый заместитель председателя ЦБ Алексей Улюкаев в онлайн-интервью Газете.ру заметил: «Мне кажется, это вопрос не первой, и не второй, и даже не третьей актуальности. Есть реальные проблемы в финансовом секторе, в надзоре, в регулировании, нам с ними бы разобраться». Вряд ли за прошедшее время исламский вопрос в банковской сфере России вышел на первое, второе или даже третье место по актуальности. Скорее всего, наоборот, проблем намного более серьезных сейчас значительно больше.

Судя по информационному фону, основными лоббистами введения в России «исламского» регулирования банковской деятельности являются несколько банков, действующих через Ассоциацию российских банков (АРБ), чьи представители периодически поднимают эту тему на разных уровнях. Например, в августе нынешнего года АРБ предложила принять специальный закон «Об исламских финансах», формально закрепляющий для исламских банков соответствующие правила: запрет ссудного процента и ростовщичества, чрезмерного риска и неопределенности в контрактах (это не совсем точные термины, но описание концепции исламских финансов требует намного больше места, поскольку прямого соответствия терминам в русском языке нет), а также запрет на инвестиции в определенные виды бизнеса (свинину, алкоголь, оружие, азартные игры и пр.).

Вообще говоря, большой необходимости в таком закреплении нет: все «исламские» операции можно проводить в рамках существующих законов. Кроме того, вовсе не обязательно, чтобы исламским финансированием занимались именно банки: даже сейчас в России существуют инвестиционные компании, работающие на этих принципах. Вкладчики в таких компаниях становятся, по сути, соинвесторами, получая определенную долю прибыли. Скажем, в одном финансовом доме, действующем в Татарстане, Башкирии и Удмуртии, клиенты в 2013 году получили в среднем 14,88% на вложенный капитал при доходе самой компании 22,74%. Компания фактически занимается кредитованием физических лиц, грузоперевозчиков и торговых организаций, формально «упаковывая» заемные средства в виде соинвестирования или перепродажи товаров с отсрочкой платежа.

Проблема в том, что обычно исламские финансовые операции оказываются дороже или сложнее, чем стандартные банковские, — приходится придумывать специальные схемы, позволяющие получать ссудный процент, не называя его процентом. Относительная дороговизна исламских финансов объясняется еще и необходимостью содержать в организации шариатский совет, дающий одобрение на каждую сделку. Лишние расходы в конечном итоге ложатся на клиентов, а значит, либо исламский банк должен быть более эффективным, чем обычный, либо клиенты соглашаются платить несколько больше за религиозную чистоту сделки. Либо можно запретить в стране греховный (то есть любой другой) банкинг, чтобы не создавал нездоровую конкуренцию. Но России до такого оригинального решения пока далеко.

В общем, с точки зрения развития внутреннего финансового рынка создание особого регулирования исламского банкинга бесперспективно. Однако есть и другой аргумент сторонников внимания к его развитию: возможность привлечения средств иностранных инвесторов из арабских стран в экономику России. Мол, раз западные банки нам денег не дают, а с китайскими связываться себе дороже, давайте привлекать саудовские или эмиратские.

Мысль вполне очевидная, но несколько наивная. Если бы единственным или даже просто самым важным препятствием на пути исламских денег в Россию было отсутствие термина «исламский банкинг» в законах, арабы давно бы уже нашли способ обойти это мелкое недоразумение. Они прекрасно работают в США, Европе и Соединенном Королевстве через свои инвестиционные структуры, не особо комплексуя по поводу тамошнего харама. Арабский финансовый мир десятилетиями разрабатывал схемы работы с Западом, позволяющие и рыбку съесть, и в рай попасть, поэтому, будь у него желание всерьез войти в Россию, он давно бы уже был здесь. Видимо, дело не в поправках в законы, а в инвестиционном климате, гарантиях инвесторам, развитии и размере рынка. Если нет базы для привлечения инвестиций, то деньги не придут, введи ты в закон хоть исламский, хоть конфуцианский банкинг.

С другой стороны, пусть даже и искусственное раздувание интереса к исламским принципам работы с деньгами весьма полезно. Дело в том, что они вовсе не ограничиваются созданием продуктов, формально соответствующих некоему набору писаных правил. Их смысл — в отказе от «делания денег ради денег» в пользу «делания дела с помощью денег»: ресурсы должны рационально использоваться на благо общества, для приращения массы товаров и услуг, но не денежной массы. Если «обычные» российские банкиры внимательно изучат эти положения, это будет полезно для всех.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции