На следующей неделе в Егорьевске Московской области должен пройти суд над фермером Михаилом Шляпниковым, которого обвиняют в покушении на экономическую безопасность России и подрыве конституционного строя. Шляпников выпустил собственные деньги – колионы, по названию деревни Колионово неподалеку от Егорьевска.

Как уверяет сам Шляпников, с ним уже контактировали люди на уровне зампредов ЦБ, «дело дошло до Набиуллиной». Именно ЦБ мог бы возмутиться тем, что фермер подрывает исключительное право Российской Федерации на денежную эмиссию. Но, по словам Шляпникова, ЦБ на его стороне. Там не видят ничего страшного в личных, феодальных деньгах. Получается, что инициатива в возбуждении дела целиком принадлежит местной прокуратуре, шансы которой на победу, если Центробанку в самом деле все равно, невелики.

Прелесть личных денег фермера заключается в том, что они привязаны не к рублю, а к продукту и служат на самом деле просто расписками в бартерных расчетах. То, что пол-России до сих пор живет на бартере, не должно удивлять тех, кто думает, что бартер остался в 1990-х. В сельском хозяйстве живые деньги бывают два раза в год, все остальное время – это эпоха расчета натурой со сложной системой «кто кому должен». «Как бы деньги» в самом деле упрощают такие расчеты, 5 колионов привязаны к ведру картошки, остальные танцуют от этого эквивалента.

Сами колионы напечатаны на фирме, где производят визитки. То есть могут быть сделаны кем угодно. Тем не менее в России всего два таких случая. Другой в Башкирии, но там стоимость местной единицы привязана к рублю и быстро падает со временем, побуждая человека избавиться от суррогата денег.

Суд над Шляпниковым в среду, 3 июня, таким образом, окажется прецедентным, и неудивительно, что там уже аккредитовалось огромное количество журналистов. Если фермерам разрешат выпускать собственные деньги, все этим радостно займутся, потому что это удобно.

Иметь деньги, привязанные к товару, совсем не худо было бы и горожанам. Представьте, что вам часть зарплаты выдают эквивалентом продуктовой корзины. То есть вы всегда можете купить именно это количество продуктов питания – пока получаете эту зарплату.

Не секрет, что даже за последние пять лет деньги относительно продуктов питания потеряли не меньше половины своей цены. Между тем, если не брать в расчет индексацию зарплат бюджетников, номинальные зарплаты не изменились, если не уменьшились. Это нечестно, ведь труд, который работник дает взамен денег работодателю, хуже или меньше не стал (если стал, стоит доказать обратное).

Похоже, суррогаты денег в самом деле довольно привлекательная альтернатива «просто деньгам». Конечно, и с ними не все так просто. Колионы уже стали загадочным образом торговаться на бирже биткоинов, и их курс растет. То есть суррогаты денег постепенно затягиваются в ту же систему отношений, которая извратила сущность «просто денег». Колионы хороши, пока обращаются в деревне с населением в семь человек, где, кроме Шляпникова, нет других экономически активных субъектов.

Сам Шляпников считает свое детище удачной шуткой, которая «рано или поздно подорвет ФРС США». Шляпников известен экстравагантными выходками. Например, он запретил въезд в свое имение чиновникам, если те не предъявят справку из психдиспансера и флюорографию, а также устав органа власти, который они представляют. Флюорография рассматривается Шляпниковым в недельный срок, после чего он ставит красным штампом «отказать» и отсылает документы назад в райцентр. «Как они с нами, так и мы с ними», – говорит фермер, исповедующий идеи научного анархизма.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции