Я уже писал, что в российской банковской системе самые большие вольнодумцы в силу своего должностного положения — главы крупнейших банков с государственным участием. В первую очередь, конечно, ВТБ и Сбербанк. Этому способствует идеальное равновесное положение банков: они и государственные, с одной стороны, и коммерческие — с другой. Их председатели могут позволить себе разделить ответственность перед банком, частными акционерами, государством и клиентами таким образом, чтобы ни одна из этих ответственностей не перетягивала.

Долгие тренировки позволяют Андрею Костину и Герману Грефу не только мастерски удерживать равновесие на проволоке ответственности, но и создавать иллюзию полной независимости. И только они могут позволить себе то, за что любого другого бизнесмена или политика лишили бы бизнеса, кресла или мандата в зависимости от того, что он имеет.

Например, на днях Герман Греф в очередной раз продемонстрировал, что не чужд идеям справедливости и солидарности с трудящимися. В интервью, данном пользователям сети «ВКонтакте», он солидаризировался с гражданами СССР, пострадавшими от павловской реформы обмена крупных купюр и потерявшими часть своих вкладов в советском Сбербанке. «Да, это грабеж, открытое похищение чужого имущества. Власти Советского Союза в свое время открыто похитили чужие деньги, это недопустимо», — согласился Греф, отметив, что Сбербанк тогда был ограблен вместе со своими вкладчиками. И согласился с тем, что держатели крупных купюр, не успевшие их обменять, должны получить компенсацию от государства, например акциями Сбербанка.

Говорят, премьер-министра Валентина Павлова, бывшего министра финансов СССР, очень уважали все экономисты старой закалки. И он был бы и в новейшие времена востребован не меньше, чем Вольский или Примаков. Но после той реформы он стал самым ненавидимым из всех советских государственных деятелей. Предполагалось, что от молниеносной реформы пострадают только барыги и преступники, а честные люди останутся при своем. Но у этих планов было две ошибки. Во-первых, в условиях тотального дефицита потратить заработанные деньги было особо не на что. А во-вторых, люди давно отвыкли от такого понятия, как рост цен, преступность была сравнительно низка и многие держали многолетние сбережения в наличных, не боясь обесценения, в расчете на то, что где-нибудь выкинут дефицит.

Обмен пятидесяти- и сторублевых купюр длился всего два дня, люди давились в очередях и все равно теряли заработанное за всю жизнь (поменять можно было не больше тысячи рублей). В итоге вместо запланированных к обмену 51,5 млрд рублей из 133 млрд рублей, составлявших номинальный объем эмитированных крупных купюр, власти поменяли населению 14 млрд рублей.

История Сбербанка в те времена тоже была довольно неприглядна. Как банк с отдельным балансом он тогда не существовал, это было, по сути, подразделение казначейства. Потому у граждан пропали не только те деньги, которые были в крупных купюрах, но и вклады: при необходимости Минфин СССР пользовался ими для покрытия госрасходов как своими, исчерпав кубышку к середине 1991 года окончательно. Именно тогда вклады окончательно заморозили и они «были прощены» всем вкладчикам в результате реорганизации Сбербанка СССР в Сбербанк России 20 июня 1991 года. На той операции население потеряло 315 млрд рублей.

И если формально с вкладчиками в ходе компенсаций за последние 20 лет Сбербанк расплатился (то есть расплатился Минфин, а Сбербанк взял расписку об отсутствии претензий), то павловская реформа и не предполагала никаких компенсаций. Считалось, конечно, что всех кинули, но юридически государство было чисто. Признание Грефом факта грабежа и необходимости компенсаций дает определенные шансы тем, кто на что-то надеется.

Напомню, в ходе той реформы было обменяно около 14 млрд рублей. До 120 млрд рублей остались на руках. Это гигантская сумма: ВВП СССР оценивался в 541 млрд долларов, а доллар тогда еще официально стоил 0,67 рубля (кооператоры покупали доллар за 35—38 рублей, но это было уже в другой реальности). То есть объем необменянных купюр составлял 32,8% ВВП.

Так вот, капитализация Сбербанка сейчас грубо составляет около 50 млрд долларов, или 4,5% номинального ВВП России. В общем, если ориентироваться по соотношению российского и советского ВВП, чтобы скупить всю пятидесятипроцентную долю ЦБ в Сбербанке, населению надо будет достать из старых заначек всего 7,3% старых, не обменянных советских денег. 8,7 млрд советских рублей. Если уж государству захочется быть справедливым до конца. Силен был СССР.

Впрочем, если где и остались советские деньги в большом количестве, то, скорее всего, в подвалах того же Сбербанка. Не зря же Герман Греф отнес Сбербанк к пострадавшим от реформы...

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции