Количество потенциальных банкротов выросло, кредитных мошенников стало меньше. Два простых факта, один несложный вывод.

Для начала: кто такой потенциальный банкрот? Это заемщик, у которого есть долги на полмиллиона и больше и который уже минимум три месяца по этим долгам не платит. Таких граждан в нашей стране, по сведениям Национального бюро кредитных историй (НБКИ), за лето стало больше на 4,1%. Без малого на 25 тыс. человек.

Любопытный статистический нюанс. Только 15% потенциальных банкротов «накопили» пороговые 500 тыс. рублей несколькими кредитами (иными обязательствами). Остальные перемахнули планку банкротства одной попыткой. Подавляющее большинство взяли какой-то такой «потреб», с которым оказалось невозможным разобраться, — это 62,8%. На втором месте кредитные карты с 9,7%. На третьем — автокредиты, у них — 8,2%. Самая объемная по размеру задолженности, ипотека дает всего 2,3% потенциальных банкротов. Примерно как микрозаймы (2,2%).

При этом стоит отметить (так, на полях), что неофиты персонального банкротства в суды спешат не особенно. Как и их более опытные «коллеги». Кривая обращений в суды с просьбой о персональном банкротстве вверх лезет, но без фанатизма. Все идет как идет, согласно тренду, заданному со вступления в силу закона о банкротстве. На 1 сентября 2016 года зафиксировано 14 821 дело о банкротстве физических лиц. Из 621 900 человек, которые пройти процедуру могли бы. Это примерно 2,3%.

Факт номер два — снижение количества откровенно мошеннических кредитов. Таких кредитов, которые люди взяли, чтобы точно никогда не платить. Потому что просрочка по ним идет с самого первого месяца обслуживания. Вот их стало меньше на 53,5%. «Всего» 124 тыс. за II квартал 2016 года. Что составляет 1,7% от общего числа выданных кредитов.

Логичный, но забавный момент: больше всего кредитов формата «почему бы не взять денег, раз дают, и не отдавать их обратно» банками выдавалось в те моменты времени, когда все вокруг говорили об ужесточении требований к заемщику, снижении уровня одобрения и т. д. В I квартале 2015 года, когда вообще был «ужас-ужас», 3,2% кредитов обнаружили признаки мошенничества. Через год, в начале нынешнего, второй пик — 4,3%.

Вместе пока еще не банкроты и уже вполне себе «кидалы» своими цифрами говорят о потрясающей инфантильности российского заемщика в целом и его святой вере в «авось», «как-нибудь» и «обойдется».

97% банкротов не идут в суд, потому что это сложно, долго, дорого, не дай бог еще не спишут долги, а назначат реструктуризацию, и все равно придется платить, а не хочется. Шансов-то на это 1/3. Из 14 821 дела о банкротстве в 4 632 до реализации имущества (заранее скинутого или вовсе несуществующего) не дошло.

Больше 40 тыс. человек ежемесячно празднуют «победу над системой», с ухмылкой подписывая кредитный договор, условия которого и не думают исполнять. Сколько-то еще пытаются это сделать, но терпят неудачу.

Плюс те, кто в просрочке по долгам гораздо меньшим, чем полмиллиона, но тоже не чешется ни реструктурировать долг, ни, в конце концов, выкупить его у банка (сейчас можно и такое, если очень захотеть).

Просто ничего не делают. Точнее, делают ничего. Временами жалуясь на назойливых сотрудников кредитных организаций, агрессивных коллекторов и тяжелую жизнь. В целом. Не знаю, возможно, ожидают какой-нибудь кредитной амнистии. Но больше-то ничего.

И, вообще говоря, это странно. Это же не просто «легкие деньги», которые можно взять и не отдавать. Это такое в целом отношение к жизни, философия. Любопытно провести опрос и спросить у людей по-человечески: ребята, а почему вы банкам не платите, только по правде? Черт с ними, с банками. Почему вы не делаете ничего потом? Только страшно (хотя и неудивительно) будет, если окажется, что в 90—95% случаев ответ будет: «Не, ну а че?»

И вот с таким подходом, хоть снижай ключевую ставку, хоть открывай кредитные истории кому попало, хоть допусти новый «кредитный бум», хорошего не получится. Дорогие, уважаемые банки, а ужесточите-ка еще условия выдачи. Нам тут со старыми долгами бы разобраться. Куда уж до новых.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции