Перефразирую известный афоризм Салтыкова-Щедрина: «Во всех странах облигации для инвестирования служат, а у нас сверх того и для жульничества».

Крушение «Пересвета» выявило любопытное совпадение: у ЦБ оказались облигации Татфондбанка, принадлежавшие ранее «Пересвету», а у Татфондбанка — облигации «Пересвета». Зачем обоим банкам понадобился неликвид третьего эшелона? Ларчик открывается, если предположить, что облигации были «дружескими». По аналогии с дружескими векселями. Дружеские векселя — это «встречные, взаимные векселя, не связанные с коммерческой сделкой; кредитор по одному из дружеских векселей является должником по другому. Дружеские векселя выписываются друг другу в целях последующего получения по ним банковского кредита путем учета таких векселей в банке» (Лозовский Л. Ш., «Словарь по экономике и праву»).

Зачем банкам могли понадобиться «дружеские облигации»? Для того, чтобы получить относительно дешевые ресурсы ЦБ с помощью механизма РЕПО. Если у банка нет ценных бумаг из ломбардного списка, их всегда можно создать буквально «из воздуха» с помощью нехитрого приема — обмена «дружескими» облигациями с банком-партнером, который тоже хотел бы обзавестись облигациями для привлечения финансирования ЦБ. Технология простая: оба банка выпускают облигации на равные суммы и, по существу, обмениваются ими, хотя этот обмен может маскироваться под вполне добропорядочное размещение облигаций на рынке. Если оба выпуска включены в ломбардный список, то банк, используя полученные от банка-партнера облигации, получают дешевые ресурсы ЦБ с помощью механизма РЕПО. «Все по-честному, без обмана у волшебника Сулеймана».

Казалось бы, что плохого в этом внешне невинном трюке? Дело в том, что если один из банков не исполняет обязательства по сделке РЕПО, то бумаги остаются у ЦБ. И может так статься, что из-за низкого спроса на эти бумаги продать их даже с доходностью 40% годовых сложно. Как это и произошло в случае с облигациями Татфондбанка. Но может быть еще более неприятная ситуация — когда банк-эмитент тоже становится неплатежеспособным. Тогда облигации превращаются в пыль. Понятно, что у ЦБ возникает конфликт интересов: он не заинтересован отзывать лицензию у банка — эмитента облигаций, принадлежащих ЦБ.

Схема «дружеских облигаций», хотя и является легальной, дурно пахнет. Она имеет явно притворный характер. Но, разумеется, притворность сделки может установить только суд. Буквально из ничего создается нечто, позволяющее извлекать материальную выгоду. Выпуск «дружеских облигаций» — это фиктивная схема, направленная на получение относительно дешевых средств ЦБ.

Не исключено, что эта схема широко используется в российской банковской практике и в случае «Пересвета» мы увидели только вершину айсберга. Однако пока его размер не критичен для стабильности банковской системы России, ведь объем задолженности банков перед ЦБ по операциям РЕПО в рублях составил на 8 ноября всего 53,2 млрд рублей. Однако напомню, что размер этой задолженности в конце 2014 года превышал 3 трлн рублей. Так что лучше заранее подготовиться к очередному всплеску дефицита ликвидности и предотвратить эпидемию «дружеских облигаций».

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции