О перспективах развития отечественной банковской системы иногда лучше спросить человека как бы со стороны. «Как бы» — потому что Илкка САЛОНЕН, с одной стороны, иностранец, а с другой — председатель правления российского Международного Московского банка. Так что мнение оказывается многогранным, а в
Куда, по-вашему, идет российская банковская система? Кажется, определилась тенденция усиления огосударствления в этой сфере.
В России, как и везде, идет процесс переориентирования крупных компаний — от привлечения финансирования со стороны банков к привлечению средств непосредственно с финансовых рынков. Мы, например, видим, что наши самые большие клиенты уже напрямую обращаются к инвесторам через финансовые рынки, то есть им для этого не нужен баланс нашего банка. Одновременно в России, в отличие от более развитых рынков, идет процесс укрупнения банковской системы.
Недавно на заседании кредитного комитета ММБ мы решили купить ценные бумаги одной российской компании себе в инвестиционную позицию. Эта компания не берет кредиты даже в рублях, предпочитая выпускать облигации. Мы считаем, что инвестиция в бумаги данной компании — это хорошие риски и хорошая доходность. Мы купили эти бумаги с целью дождаться их погашения, то есть не торговать ими. Это вполне типичное поведение для сегодняшнего рынка.
Уверен, что в ближайшее время банковская система будет укрупняться, но при этом некоторые услуги, традиционно предоставляемые банками, крупным клиентам станут не нужны. Одновременно с этим значительно возрастет роль розничных банковских услуг. Мы видим, что портфель кредитов, выданных банками физическим лицам, приблизительно удваивается каждый год. У нас он растет несколько быстрее, чем в системе в целом, но есть банки, у которых темпы роста еще выше.
Через несколько лет, я думаю, по мере роста банковской системы и экономики, будет недостаточно увеличивать капитал банка на какие-нибудь $10 млн., для этого необходимо будет $50 млн. или $100 млн. И тогда многие акционеры задумаются: хватает ли у меня мощности для этого бизнеса? Они начнут либо искать потенциал в слиянии с
Мне кажется, это связано со вступлением России в ВТО. Было бы странно, если бы в такой стране, как Россия, не осталось чисто российских банков, а был бы повторен опыт Прибалтики или некоторых стран Восточной Европы. Однако пока находится мало российских инвесторов, которые могли бы поддержать этот рост. Поэтому государство — явно один из участников данного процесса. Я с вами согласен, что вообще в экономике в ряде секторов сейчас ощущается усиление роли государства.
Но я не вижу в этом усилении препятствия нашему росту. Если мы можем предлагать клиентам интересующие их продукты по конкурентоспособным ценам, то все идет нормально. Пока мы не чувствуем несправедливых условий. Естественно, в сфере розницы исторически велика роль Сбербанка.
Если Центральный банк и правительство будут продолжать гарантировать всем одинаковые условия, то я не вижу проблем в конкуренции.
Западным инвесторам российский банковский рынок сейчас не очень интересен? К примеру, в силу существующей тенденции отхода инвестиционных инструментов в сторону фондового рынка. Отмечено несколько попыток покупки российских банков. Все неудачные. Почему, по вашему мнению?
Я бы не сказал, что этот рынок не интересен. Если вы смотрите на рынок потребительского кредитования, то в капитале Home Credit участвуют иностранцы. И у наших друзей, в Citibank, тоже. Что же касается покупки, то почему не было больших сделок? Предложение может быть неправильно сделано. Ни один из крупных госбанков пока не продавался. Если вы посмотрите на Восточную Европу, то там иностранные банки утвердились через приватизацию. Но и в России было несколько попыток. Может быть, в прошлом российским банкам не хватало прозрачности, особенно тем, которые могли быть интересны с точки зрения покупки. Мы знаем, что имелись попытки у «Русского стандарта» совершить сделку с БНП. Сделка не состоялась: передумал российский собственник, а не БНП. Это могла быть достаточно крупная сделка.
Ходят слухи о том, что может быть сделано предложение Росбанку. Ситуация такова, что мы скоро можем стать свидетелями значительной сделки в банковской отрасли…
Вы предполагаете или предчувствуете?
Я допускаю. В настоящее время тормозом для российских владельцев является то, что они находятся в ожидании подорожания российских банков: сейчас продавать рановато, а через год можно будет продать дороже. Есть еще и эффект первой сделки, после которой все сбегаются. Тот, кто купит первым, покупает дешевле…
А вы согласны с такими ожиданиями — на повышение?
То, что имеется значительный интерес у многих иностранных больших игроков — это факт. Другое дело, что когда
На переговорах о вступлении в ВТО банковская сфера — один из предметов острого спора, боязнь впускать сюда иностранные филиалы давняя и большая. Тут есть
Я не понимаю, почему эти споры столь остры.
Если предположить, что, например, европейская сторона в переговорах по ВТО может снять свое предложение по банкам, вы станете сильно возражать?
Для меня лично это вообще не вопрос. Знаете, в переговорах иногда люди поднимают сначала какой-то не очень важный вопрос, чтобы потом остановить внимание совсем на другом. Пока я не вижу, что для какого-то из иностранных банков размер капитала был бы препятствием. Между тем валютное регулирование скоро будет полностью либерализовано. Оно уже и так достаточно либерально. Мне кажется, это временное явление — противостояние допуску иностранных банков в Россию. Они уже здесь…
Роль Центробанка. Вы приветствуете ужесточение контроля?
Мы всегда проводили довольно жесткую линию в отношении отчетности. Нас так «родители» учили — не играть цифрами, показывать то, что есть, не надувать капитал и т. д. В нашем годовом отчете вы увидите то, что есть на самом деле. Так что если надзор усиливается, что делает банки более прозрачными, от этого хорошо и вкладчикам, и заемщикам, и нам, потому что мы себя уже так ведем.
Насколько велик объем вашей банковской отчетности?
Мы сейчас активно открываем филиалы, дополнительные офисы в регионах, в Москве. И с таким объемом бумаг, которые мне приходится в связи с этим подписывать, я уже с трудом справляюсь…
А повышение минимального уровня достаточности капитала с 2% до 8% для вас проблема? Вы уже сказали, что проблемы укрупнения вас не волнуют: чем меньше банков, тем лучше.
Нет, не проблема. Я не понимаю одного — сколько банков нужно. Недавно я видел в журнале Economist публикацию о количестве банковских учреждений, отделений и т. д. на 100 тыс. человек. Так вот у России самые низкие показатели. Нужно смотреть и на это. Нет смысла стараться уменьшить количество банков принудительными мерами. Пусть рынок работает. ЦБ создает правила, следит за их соблюдением, рынок сам найдет оптимальное количество банков.
Хотя вы и не работали председателем банка в Финляндии, однако, наверное, можете сравнить корпоративную культуру банковских работников в Финляндии и в России. И еще, чем, на ваш взгляд, отличается клиент?
С точки зрения профессиональных знаний наши кадры не отличаются в худшую сторону. Многие руководители банков, с которыми я знаком, более детально, чем их коллеги на Западе, знают банковский бизнес. Однако есть разница в уровне и качестве обслуживания. В Финляндии культура банковского обслуживания гораздо выше.
Вам хорошо говорить. В вашем банке публика другая, нежели в Сбербанке. Более состоятельная. Люди с вкладом 600 рублей на сберкнижке к вам не ходят, вы с другой публикой работаете. К тому же вы сейчас не столь активны на рынке потребительского кредитования. Боитесь русского клиента, а может быть, того, что в России кредитные истории не прозрачны или попросту отсутствуют?
Мы, конечно, скромные. Поэтому вы не заметили, что мы тоже занимаемся экспансией: расширяем сеть офисов и банкоматов. У нас их более 100 по Москве. Пластиковых дебетовых карт уже 120 тыс. Удвоился наш кредитный портфель. Будем начинать новые кредитные проекты со следующего года. Мы не боимся российского заемщика. Нет такого понятия — «плохой клиент». Если клиент готов платить те комиссии, которые мы хотели бы иметь, значит, он очень хороший. Если сравнивать Россию и Финляндию, то на самом деле большой разницы нет. Часто ведь речь идет об управлении ожиданиями. Если ты обещал человеку все, а потом ведешь себя совсем иначе, он, конечно, будет недоволен. Самое главное, чтобы было стремление оказывать клиентам качественные услуги. Другое дело, что есть клиенты, которым необходимо уделять больше времени, потому что у них требования выше. Вообще, и клиенту, и банку было бы лучше, если бы простые банковские услуги оказывались в электронном виде, скажем через Интернет. Возможности нашей нынешней операционной банковской системы не позволяют в полной мере автоматизировать розничные продукты, поэтому сейчас мы проводим работу по ее замене.
Вы кому-нибудь завидуете?
Нет. Зависть — негативное чувство. Стараюсь активно бороться с ним. Я многих уважаю. Например, некоторые иностранные банки умеют быстро и хорошо продавать услуги. Мы пока не являемся такими эффективными продавцами. Или есть региональные российские банки, где сильная корпоративная культура, где люди гордятся своими достижениями и тем, что они там работают. Может, я преувеличиваю, но российская банковская система — гораздо лучше, чем ее нынешняя репутация.
Что можете сказать об ипотечном кредитовании?
Что касается кредитных ставок, то заниматься тут демпингом — не очень хорошо для себя. Мы стараемся и можем быть конкурентоспособными, потому что у нас достаточно дешевые по сравнению с другими банками источники рефинансирования. Так что мы можем предлагать хорошие условия клиентам. Сейчас ипотека в России дороже, чем автокредитование. В Финляндии, к примеру, ипотека гораздо дешевле (порядка 4% в зависимости от учетной ставки), в Эстонии тоже — на 0,5% выше учетной ставки. Со временем процент по ипотечному кредиту понизится до этого уровня и в России. Причем гораздо быстрее, чем многим сейчас кажется.
Георгий БОВТ, Галина ТЕРЕНТЬЕВА
