Удельный вес просроченной задолженности по потребительским ссудам имеет определенную тенденцию к росту, утверждает Алексей СИМАНОВСКИЙ, директор департамента банковского регулирования и надзора Банка России. По его мнению, в перспективе процент просроченных задолженностей будет зависеть от общеэкономического состояния страны. Об этом, а также о том, как в настоящее время осуществляется надзор за российскими банками, Алексей СИМАНОВСКИЙ рассказал в интервью агентству «Прайм-ТАСС».
Алексей Юрьевич, банкиры призывают Банк России больше уделять внимание консолидированному надзору, а не проверкам банков на местах. Этот вопрос даже обсуждался на заседании Госсовета. Как Вы к этому относитесь? Какие шаги для этого необходимо предпринять?
В части консолидированного надзора призывы банкиров не только услышаны, но и реализуются в соответствии со «Стратегией развития банковского сектора». Работа ведется по трем основным направлениям: совершенствование регулирования, развитие практики консолидированного надзора и развитие контактов с органами надзора на российском финансовом рынке и на зарубежных рынках банковских услуг. По первому направлению подготовлен законопроект, предусматривающий с учетом международного опыта уточнение ряда существенных положений консолидированного надзора. Сейчас он проходит процедуру согласования с заинтересованными ведомствами. Помимо этого по результатам проекта ЕС/ТАСИС «Банковский надзор и отчетность» подготовлен к обсуждению с банковским сообществом пакет форм пруденциальной отчетности, которые призваны заменить существующие и частью морально устаревшие формы. Новая отчетность, в том числе, позволит получать более качественную информацию о банковских группах.
Если говорить о практике надзора, то можно констатировать расширение сферы применения оценок финансовой устойчивости головных банков в банковских группах с учетом рисков, принимаемых другими участниками групп. В некоторых случаях оценка ситуации требует совместных усилий с органами банковского надзора зарубежных стран. Наконец, что касается третьего направления. Банк России продолжает работу по развитию отношений с органами финансового и банковского надзора в России и за рубежом, в том числе, по линии заключения соглашений о взаимодействии с указанными органами. Постепенно география таких соглашений расширяется. Впрочем, мы взаимодействуем и без соглашений. Главное, чтобы дело двигалось.
Вы согласны с идеей банкиров?
Теперь что касается содержащейся в вопросе альтернативы: консолидированный надзор или проверки. Тут, видимо, какое-то недоразумение. Консолидированный надзор предполагает проведение проверок не только отдельно взятых банков, но и банковских групп. Консолидированный надзор не предполагает отказа от надзора за банками на индивидуальной основе. Группа — группой, но важно здоровье каждого участника, так как он сам отвечает по своим обязательствам своим имуществом. Как говорится, на группу надейся… Наконец, надзор на консолидированной основе включает такой элемент как трансграничный надзор.
А это значит, что по мере экспансии российских банков за пределы территории России и прихода зарубежных банков в Россию органы надзора зарубежных стран будут проявлять все более пристальное внимание к российским банкам. Так что развитие консолидированного надзора само по себе сокращения проверок никак не дает. И банки, которые идут на формирование банковских групп, насколько я понимаю, к этому готовы. Возможно, банкиры, на которых Вы ссылаетесь, в данном случае под консолидированным надзором имели в виду надзор за банком с филиалами, и речь идет о том, чтобы снизить надзорную нагрузку на филиалы российских банков? Если так, то здесь возражений нет. Надзор должен осуществляться в целом за банком, при этом специальное внимание его филиалам, иным территориальным подразделениям можно и нужно уделять в основном тогда, когда они принимают на банк значимые риски. Причем, в центре внимания должны быть не только и не столько сами эти риски, а то, насколько хорошо в банке работают системы управления и внутреннего контроля применительно к деятельности его территориальных подразделений. Сейчас ведется работа над новой версией инструкции, определяющей порядок надзора за банками, имеющими филиалы, и идеология более сбалансированного подхода к осуществлению надзора за такими банками получит в ней свое отражение.
Насколько сильное влияние оказывают на ситуацию в банковском секторе банки со 100-проц иностранным участием. Как оно может измениться в ближайшие годы?
В материальном плане банки, контролируемые иностранным капиталом (и тем более банки со 100-процентным иностранным участием) пока оказывают на ситуацию в российском банковском секторе весьма умеренное влияние. Это вытекает из удельного веса этих банков на основных сегментах рынка банковских услуг. Но есть другой аспект, связанный с динамикой развития этих банков и с ожиданиями рынка. Действительно, за последние два года зарубежный капитал проявляет на российском рынке банковских услуг повышенную активность как в институциональном (увеличение числа банков и их территориальных подразделений), так и в коммерческом плане (расширение бизнеса). В результате темпы роста, которые демонстрирует данный сегмент российского банковского сообщества, по ряду направлений существенно опережают средние по банковской системе. Судя по всему, эта тенденция в ближайшие годы продолжится. В свою очередь, банки с российским капиталом активно ищут пути капитализации и повышения конкурентоспособности. Все это явится фактором развития рынка банковских услуг и фактором развития конкурентной борьбы на этом рынке — в интересах экономики и населения.
ММВА недавно сообщила о том, что направила обращение в Банк России с предложениями об изменении алгоритма расчета норматива текущей ликвидности (Н3): включить в расчет ликвидных активов учтенные векселя, относящиеся к I категории качества и II категории качества, со сроком исполнения в течение ближайших 30 дней; включить в расчет ликвидных активов акции и долговые обязательства, имеющие рыночную котировку. Как Вы относитесь к этой идее? Насколько это отвечает потребностям рынка?
Обращения банковского сообщества по уточнению порядка расчета обязательных нормативов — явление вполне ординарное. Все подобные обращения внимательно рассматриваются. По практике часть предложений признается обоснованной и реализуется. А другая часть признается необоснованной. Надо отметить, что работа по уточнению расчета обязательных нормативов постоянно ведется и в Банке России. Это обусловлено тем, что на рынке и вокруг него постоянно происходят какие-то изменения: появляются новые продукты, новые технологии, новые законы, совершенствуются правила (например, правила бухгалтерского учета). Все это выступает объективной основой для уточнений порядка расчета обязательных нормативов. А что касается конкретных предложений, то я бы предпочел их не комментировать. Есть определенная процедура их рассмотрения — и она не предполагает публичные оценки.
В начале августа ЦБ предложил банкам обсудить возможность выводить просроченные ссуды из портфеля однородных ссуд и создавать из них портфели однородных обесцененных ссуд (проект указания «О внесении изменений в положение Банка России от 26 марта 2004 года № 254-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности»). Кроме того, согласно проекту, включение кредита в портфель однородных ссуд допускается при условии информирования заемщика о размере эффективной процентной ставки. ЦБ предложил банкам формулу эффективной процентной ставки для разъяснения клиентам. Только в этом случае банки получат право формирования портфелей однородных ссуд, независимо от того, являются ссуды просроченными или нет. Какова была реакция банковского сообщества на эти предложение? Когда документ будет обсуждаться и как скоро может вступить в силу?
Реакция банковского сообщества была заинтересованной. С августа проект неоднократно обсуждался в разных форматах. По-моему, по всем вопросам удалось найти взвешенные решения. Ожидается, что документ вступит в силу с 1 июля 2007 года, так как банки попросили время на «перестройку».
Недавно на пресс-концеренции, посвященной деятельности бюро кредитных историй (БКИ), их представители сообщили, что по их данным, кредиты, просроченные более чем на 30 дней, составляют 12% в количественном выражении от всех кредитов, данные по которым поступают в БКИ, а кредиты с просрочкой свыше 90 дней составляют 9% в количественном выражении. При этом, поскольку просрочка больше идет по небольшим кредитам, доля пророченных кредитов по объему (то есть в рублях) не превышает 2,5—3%, что подтверждается статистикой Банка России. Как на Ваш взгляд эта ситуация может измениться в ближайшие несколько лет? Какова тенденция?
Ситуация на сегодняшний день такова, что удельный вес просроченной задолженности по потребительским ссудам имеет определенную тенденцию к росту. Что касается перспективы, то ее будет определять совокупность факторов, ведущим среди которых, как это ни банально звучит, является общее экономическое положение страны. Существенными являются также ряд других факторов. Таких, например, как уровень конкуренции на данном сегменте рынка (он будет расти), качество управления в банках, в том числе качество управления рисками при потребительском кредитовании (надеюсь, здесь также будет доминировать положительная тенденция), степень достоверности информации о качестве банковских активов (хотелось бы рассчитывать на прогресс и в этой области), политика в сфере банковского надзора. Задача последнего состоит в числе прочего в том, чтобы, насколько это возможно, способствовать закреплению позитива и подавлению негатива по линии всех других факторов.
Идеальной с точки зрения надзора была бы ситуация, когда при умеренной марже, адекватно отражающей уровень риска по потребительскому кредитованию, и при надлежащим образом созданных резервах на возможные потери по ссудам и по портфелям ссуд, банки получали бы заслуженную и достойную прибыль, а заемщики повсеместно выражали бы удовлетворение по поводу качественно поставленной банками работы в сегменте розничного кредитования. Мечтать, как говорится, не вредно. Особенно накануне Нового года. Впрочем, я действительно полагаю, что ситуация должна улучшаться, и не только в смысле качества обслуживания кредита, а в плане качества решения всего комплекса вопросов, имеющихся в этой сфере. Определенную роль в этом должны играть требования Банка России, в том числе о раскрытии банками эффективной процентной ставки и о требованиях по созданию резервов на возможные потери. Свою миссию должен выполнить и тщательно разрабатываемый Закон «О потребительском кредитовании», необходимость которого, надо полагать, уже не будет являться предметом академических споров.
Банк России разработал рекомендации по проведению кредитными организациями самооценки управления правовым риском и риском потери деловой репутации. После того, как этот документ выйдет, насколько полезен, на Ваш взгляд, он будет банкам и востребован ими? Каких результатов Вы ждете после того, как банки начнут ему следовать?
Ну, вопрос о том, насколько рекомендации Банка России будут востребованы банками, лучше будет задать банкам. Я исхожу из того, что данный документ может быть полезен банкам, и что он может способствовать известному повышению качества управления теми рисками, о которых в нем идет речь. Впрочем, было бы странно, если бы я думал иначе. А вот что касается действительного положения дел, то мы заинтересованы знать мнение профессионального сообщества — и всегда готовы к этому мнению прислушаться.
Летом Банк России представил проект акта «Об оценке экономического положения кредитных организаций», где, в том числе предлагается реклассифицировать банки по ряду признаков, разделив на 5 групп. Какова была реакция банкиров на эти предложения? Что Вы готовы изменить в документе после общения с банкирами? Когда можно ожидать выхода документа? Когда ЦБ впервые проведет классификацию банков в соответствии с этим документом и каких результатов можно ожидать?
Реакция банкиров опять же была заинтересованной. Банкиры вообще заинтересованно относятся ко всему, что затрагивает сферу их интересов. Впрочем, в этом качестве они не одиноки. По результатам обсуждений мы предполагаем внести некоторые уточнения в первоначальный проект, приблизив его по некоторым параметрам к Указанию № 1379-У. Полагаю, что мы обсудим уточненный проект с банковским сообществом, но с сокращенным бюджетом времени. Когда пройдет первая классификация, не знаю. Знаю, что банкам будет предоставлено достаточное время на адаптацию к новым подходам. Хотя, по большому счету новыми их можно назвать только с большой натяжкой. Ведь в основе лежат подходы, уже три года используемые для оценки банков в целях системы страхования вкладов. Тем не менее, нет необходимости спешить.
Что касается результатов этой «первой классификации», то точно знаю, что они не будут иметь не только революционного, но и сколько-нибудь существенного значения. Ведь задача, которая должна быть решена этим документом, состоит не в том, чтобы «встряхнуть» банковское сообщество, а в том, чтобы привести подходы, используемые для целей надзора в соответствие с более продвинутыми подходами, используемыми для целей системы страхования вкладов. При этом хотелось бы продвинуться по линии риск-ориентированного надзора, включая оценку качества управления и внутреннего контроля в банках. Но продвижение в данном случае не является самоцелью. Так что все будет вполне буднично.
В последнее время несколько раз говорилось о том, что ЦБР рассматривает возможность выделения надзора за крупными банками в отдельное подразделение (департамент). Знакомы ли Вы с этими планами? Есть ли механизм? Уместно ли вообще сейчас говорить о возможных изменениях в надзорном блоке?
Я с такими планами не знаком. А что касается мнений — так каких только мнений нет.
Фото: Национальный банковский журнал
