Михаил Задорнов: «Я за естественный отбор»
Фото: Пресс-служба ВТБ 24

Михаил Задорнов: «Я за естественный отбор»

3603

Трудно ли быть банком, от которого многого ждут и на который многие равняются? О проблемах стремительного роста, антикризисных продуктах и стратегии развития рассказал в интервью Банки.ру президент — председатель правления ВТБ 24 Михаил ЗАДОРНОВ.


— На часах 20.00, а вы все еще на работе. Это нормальный график жизни?

— Абсолютно. В будни 12—14 часов работы — это нормально. Особенно в ситуации последних месяцев, которая нестандартна не только для банковской системы, но и для большинства российских предприятий.

— Как ощущает себя банк «ВТБ 24» в этот непростой момент?

— Не скрою, ситуация в целом сложная, однако для ВТБ 24 она в известном смысле выигрышная. Все очень просто — с момента начала кризиса в России, то есть с сентября мы стремительно увеличиваем свою долю в основных сегментах российского банковского рынка. В 2,5 раза увеличили открытие новых счетов физлиц — у нас до 40—50 тысяч новых вкладчиков ежемесячно. Вдвое увеличилось открытие новых счетов предприятий малого бизнеса и индивидуальных предпринимателей — это наша вторая по значимости клиентская группа. Если до лета 2008 года мы открывали 3,5—4 тысячи новых счетов в месяц по всей стране, то начиная с сентября это уже 7,5 тысячи счетов в месяц. Эта динамика сохранялась до февраля, по марту данных пока нет.

— Михаил Михайлович, вам же известна истинная причина — почему так происходит…

— Да. С одной стороны, мы, как и Сбербанк, являемся банком государственным. Доверяют нам больше. Вторая причина совпала с нашей стратегией. Мы успели за это время создать сеть и технологии, которые смогли всех этих клиентов подхватить. За прошлый год мы увеличили количество отделений с 325 до 500 с лишним. В Москве и Московской области у нас 80 отделений. Мы смогли вобрать в себя новый клиентский поток и достойно его обслужить. Сейчас в отделения ВТБ 24 по всей стране ежедневно приходят 80 тысяч клиентов.

— Сколько у банка клиентов на сегодняшний день?

— У ВТБ 24 более 4,5 миллиона клиентов. Кстати, вкладчиков не так много, примерно 400 тысяч человек. Однако средний размер вклада в 10—12 раз больше, чем в Сбербанке. У нас другая категория вкладчиков. Это именно средний класс и состоятельные клиенты. Для нас расширение клиентской базы — возможность завоевать доверие новой аудитории и предложить ей тот сервис, который сделает ее пребывание в нашем банке не временным, а постоянным.

— Кстати, именно систему «Телебанк» по итогам прошедшего года аудитория Банки.ру назвала лучшей в номинации «Интернет-банкинг». Поздравляем!

— Я сам как пользователь могу сказать, что эта система удобна. Что немаловажно — она защищена абсолютно. Наша служба безопасности постоянно работает над тем, чтобы закрыть информацию о клиентах от внешнего вмешательства. Если в 2005 году у нас было 40 тысяч интернет-клиентов и 20 тысяч из них активных, то сейчас у «Телебанка» примерно 250 тысяч клиентов, из них тысяч 150, как и я, пользуются этой программой повседневно. Для современных деловых людей это большая экономия времени.

— И все же большинство клиентов приходят именно в отделения банка. Как здесь отслеживается качество обслуживания?

— С первого квартала 2008 года мы ввели оценку качества сервиса. Наши премии, начиная с моей и заканчивая премией рядового операциониста, теперь на 20% зависят от качества обслуживания, которое проверяется ежеквартально. Есть «тайные покупатели», которые ходят по всем нашим точкам по всей стране и делают закупки. Например, пытаются открыть депозит или взять потребительский кредит. Также мы строго соблюдаем стандарт содержания офисов, изучаем жалобы клиентов, следим за работой банкоматов и т. д. Все это суммируется в коэффициент качества, который позволяет ВТБ 24 быть в тройке лучших банков России. Если у какого-то филиала коэффициент качества получается ниже заданного ориентира, то премия его работников дисконтируется.

— На нашем портале люди рассказывают свои истории взаимоотношений с банками и в последнее время часто жалуются на то, что им нечем платить по ипотечным кредитам. Кто-то потерял работу, кому-то не по силам вносить ежемесячные выплаты из-за изменения курса рубля. ВТБ 24 идет навстречу «проблемным» заемщикам?

— Я не разделяю общего мнения о том, что банк всегда должен входить в положение заемщика. Банк, безусловно, как любая ретейловая сервисная организация, оказывающая финансовые услуги, должен учитывать положение клиента. Но в первую очередь мы должны думать о вкладчиках! Чтобы платить проценты 400 тысячам наших вкладчиков, я должен быть финансово устойчивым и прибыльным банком. Если вкладчик почувствует, что у ВТБ 24 что-то неладно с просрочкой и финансовыми результатами, доверие к банку будет подорвано. А ведь эта часть клиентов для нас самая важная, потому что именно эти люди доверили нам свои деньги. Когда человек берет кредит, он может выбирать из многих банков, а вот если он принес вам деньги — это высшая степень доверия. Задача банка — получать прибыль. Значит, заемщик должен платить по кредиту. Не может — должен продать часть своего имущества, занять у родственников, друзей, найти новую работу. Попав в трудную ситуацию, заемщик обязан сделать все, чтобы рассчитаться с банком. Здесь я абсолютно не согласен с общей позицией, озвученной официальными лицами, что, мол, давайте войдем в положение заемщика. Я вам честно скажу: если у человека будет плохая кредитная история, это на нем скажется. По закону о службе судебных приставов мы имеем право заблокировать должнику выезд за границу. И к этим мерам мы уже прибегаем.

— И многим банк заблокировал выезд за рубеж?

— Таких людей уже не десятки, а сотни. Это очень неприятный момент, поскольку в России легко закрыть выезд за границу, а вот открыть его обратно — непросто.

— Сколько у вас просроченных ипотечных кредитов?

— С просрочкой более трех месяцев 400 человек. В судах уже порядка 120 дел. Всего у ВТБ 24 примерно 90 тысяч ипотечных кредитов, которые находятся на балансе банка. Согласитесь, что количество проблемных заемщиков по сравнению с общим их числом небольшое. Поэтому, считаю, сама по себе проблема невозможности расплачиваться по кредиту сильно преувеличена. Убежден, что росту количества проблемных заемщиков способствует государство, желая выполнить свою социальную функцию.

— Под какой процент выдаете ипотеку сегодня?

— 14—16% в рублях.

— Есть смельчаки, которые берут?

— Я сам брал кредит в 2003 году под 18% годовых в рублях. Инфляция, кстати, была примерно на том же уровне, что и сейчас. Если мы 5 лет назад брали под 18%, почему сейчас не взять под 16%? Ставка здесь не играет большой роли. Проблема в том, что люди не могут понять стоимость жилья и спрогнозировать свое финансовое будущее. Поэтому число заявок на ипотеку падает.

— Аналитики прогнозируют этой осенью кризис проблемных долгов, который приведет к резкому ухудшению положения дел в банковском секторе. Кроме того, Петр Авен заявил, что к концу 2009 года появится много банков-банкротов и государство должно тридцатку крупных действующих банков обязательно поддержать. Какова ваша точка зрения?

— На самом деле руководители крупных банков давно об этом говорили, еще в ноябре прошлого года. Мы посчитали, каким будет уровень просрочки и какой уровень резервов нам необходимо создать для себя и в целом для банковской системы. То, что сейчас заявляет министр финансов, очень близко к нашим оценкам. Мы ожидаем порядка 10% просрочки по портфелю кредитов российской банковской системы к концу 2009 года. Уже с первого квартала банки не будут иметь прибыли. То есть в среднем они станут убыточными. Те, кто будет чувствовать себя лучше (мы надеемся быть в их числе), получат нулевой результат. Однако у некоторых, несомненно, будет глубокий минус. Я согласен с Авеном, что число банков, которые уйдут с рынка, будет измеряться сотнями. В этом трагедии не вижу, поскольку банковская система России не прошла консолидации, как, например, банковская система Украины и Казахстана. Казахстан по объемам экономики в 10 раз меньше, чем Россия. Сейчас банков, имеющих лицензии, в Казахстане 35, а в России примерно 1 100, при этом реально с населением работает 900 банков. Первые 200 банков сконцентрировали 80% активов и 95% депозитов населения. Поэтому система и люди не почувствуют, если еще пара сотен банков уйдет с рынка.

— Вы продолжаете кредитовать малый бизнес? Под какой процент?

— ВТБ 24 — один из немногих банков, которые продолжают кредитовать по всей линейке: это и малый бизнес, и автокредитование, и ипотека, и потребительские кредиты. Хотя мы сократили их внутреннее наполнение. Например, ипотеку мы даем на готовое жилье, а вот на стройку не даем уже с октября. Не верим в то, что все начатые объекты будут закончены. По малому бизнесу мы по-прежнему в 160 городах страны выдаем микрокредиты — порядка 250 тысяч рублей, средние кредиты — 700—800 тысяч рублей. Средняя ставка на сегодня — 18%. До кризиса она была 15—16%. Если в прошлом году ставка по депозитам у нас была на уровне 8% в рублях, то сегодня это 11—11,5%. Увеличив ставку по депозитам, мы должны были увеличить ставки на активных операциях. Поэтому и повысили ставку по кредитам. Но при этом она остается одной из самых выгодных на рынке.

— Достаточно непростая тема — IPO. Сто тысяч частных лиц вложились в них и прогорели. На ваш взгляд, когда стоимость акций вернется на докризисный уровень?

— Я и сам являюсь владельцем большого пакета акций. Знаете, здесь ответ и сложен, и прост одновременно. Ясно, что банковский сектор восстановится одним из первых, но только после признаков восстановления мирового рынка. При этом Россия идет, как бы нам ни хотелось думать иначе, в хвосте. Все-таки в глобальной тенденции сначала восстановятся США и Китай, с ними мировая экономика и цены на сырье, затем будут пересмотрены риски по России. Банки никуда не денутся, наши услуги все равно будут востребованы людьми. ВТБ на выходе из кризиса будет иметь совсем другую долю на рынке. Как только финансовый сектор будет оценен иначе, наша позиция станет заметна и акционерам, и клиентам.

— То есть не волноваться и ждать, я правильно понимаю?

— Правильно. Что сейчас дергаться? Вся экономика и фондовый рынок находятся на дне. Вопрос восстановления стоимости акций ВТБ, как и всего фондового рынка, — это вопрос времени.

— Господин Шувалов считает, что мы приблизились к самому дну, оттуда только стремительное движение наверх. Как вы считаете?

— Как и многие в правительстве, он выдает желаемое за действительное. Я бы не стал делать таких оптимистичных выводов. Потому что фундаментальных факторов, которые говорили бы о том, что скоро начнется подъем, нет. Мировая экономика продолжает падать. Россия — периферия мировой экономики. Изменение потоков капитала, нашего платежного баланса может случиться тогда, когда изменится спрос на сырье. Спрос же на сырье изменится, когда мировая экономика начнет расти. Пока в США, Европе, Японии темпы роста глубоко отрицательные. В США в четвертом квартале 2008 года было падение объемов ВВП на 6,5%. Европа находится в начальной стадии глубокого падения. У нас в январе-феврале падение промпроизводства составило 14—15%. Это беспрецедентный случай. Такое было только в 1991 году. Так что пока я бы воздержался от каких-то оптимистичных прогнозов, как бы нам ни хотелось видеть приближающийся свет в конце тоннеля.

— Что бы вы посоветовали властям? К каким мерам им стоит прибегнуть?

— Не секрет, что в 1998 году правительство Примакова заморозило примерно на 9 месяцев тарифы естественных монополий. Так же как и сегодня, естественные монополии говорили, что нужны инвестиционные программы, что невозможно прожить, но с конца 1998 года до октября 1999 года тарифы естественных монополий были заморожены. Сейчас это не то что не сделано (хотя предлагалось еще в сентябре-октябре), а наоборот — монополии убедили ключевых членов правительства в том, что эти инвестиционные программы нужны и для них надо увеличить тарифы. Это ошибочное решение. Оно нанесло удар по другим отраслям, способствовало росту инфляции, которая скакнула сразу в первые месяцы 2009 года. Я считаю, что по-крупному не надо помогать предприятиям вообще. Идея о том, что есть список из 295 предприятий, которым государство будет оказывать поддержку, давать гарантии, имеет изначально ложные предпосылки, поскольку кризис, который мы сегодня переживаем, — это кризис определенной формации.

— Пусть выживает сильнейший, естественный отбор?

— Да. Он должен коснуться многих российских предприятий. У нас устарела структура экономики, она унаследована еще от Советского Союза. Если мы будем пытаться сохранить существующие предприятия, в том числе самые крупные, то надолго заморозим устаревшую недееспособную структуру российской экономики.

— Но ведь это еще и живые люди, помимо «устаревших структур».

— Это уже другой вопрос. Не нужно помогать предприятиям, нужно помогать людям, стимулируя конечный спрос. И помогать в равных условиях. Нужно увеличивать пособия по безработице, нужно обеспечивать социальную мобильность, то есть облегчить человеку переезд из города в город для поиска новой работы. Государство должно выделить конкретные социальные группы и программы, которые являются для него базовыми, и экономить расходы. Да, я подчеркиваю, государство должно сокращать свой бюджет, как должны сокращать свои бюджеты и все остальные компании. ВТБ 24 провел значительное сокращение персонала, и мы этого не скрываем. Сейчас сокращаем часть неэффективных офисов. Мы не будем индексировать зарплату в этом году вообще, понимая, что доходы людей за счет темпов инфляции снизятся на 14—15%, — об этом я сказал сотрудникам еще осенью. Нефтяная страна, которая живет с ценой нефти 30—40 долларов за баррель, не может держать заработные платы на уровне, на котором она держала зарплаты при цене нефти в 140 долларов за баррель. Граждане должны это четко осознать.

Беседовала ЕЛЕНА ИЩЕЕВА, Banki.ru