Андрей Костин: «Процессы на ипотечном рынке США нам пока еще неподвластны»

Андрей Костин: «Процессы на ипотечном рынке США нам пока еще неподвластны»

3042

На прошлой неделе акции второго по величине российского банка ВТБ пережили рекордное снижения котировок, опустившись до 12,75 копейки, то есть более чем на 6% от цены размещения при IPO. За неделю падение котировок акций на российских биржах составило почти 7%, а в Лондоне — 8,3%. Тем не менее президент банка Андрей КОСТИН в интервью газете «Коммерсант» пообещал инвесторам выполнить все обязательства, взятые ВТБ в рамках подготовки к IPO.

— Для чего нужно было заявлять о приоритетности удержания котировок акций ВТБ после их размещения на IPO, если сделать это банк не в состоянии?

— Начнем с того, что наше IPO было проведено без каких-либо специальных методов организации — специального финансирования, специальных клиентов и т. п. Это было чистое IPO, и при этом мы имели огромный спрос со стороны инвесторов, намного превысивший предложение наших акций. На днях со мной связывался бывший глава Мирового банка, а ныне советник нашего банка Джеймс Вулфенсон, который сказал, что к нему обратился ряд ведущих американских университетов с просьбой разработать программу отдельного курса по IPO ВТБ, считая его классическим примером IPO новых рынков. Я бы сказал так: проведенное в мае IPO — наша победа, которую у нас никто не отберет. За пять лет стоимость банка возросла более чем в 25 раз. Это крупнейшее и наиболее успешное IPO этого года в мире. Кстати, никаких искусственных мер по поддержанию рынка нам после IPO не потребовалось. Даже такой механизм, как green shoe (опционы банков-организаторов.— Ъ), который используется в первые два месяца после размещения, нами не применялся. Сбой произошел в финансовом секторе США.

— Есть ли у вас уверенность, что дальнейшее развитие кризиса ипотеки в США не отразится на бумагах ВТБ?

— Мировые рынки имеют определенную степень цикличности. От этой коррекции никто не застрахован. Сегодня коррекция, которая происходит в отношении акций ВТБ, целиком определяется движением мирового рынка, прежде всего ситуацией, сложившейся на американском фондовом рынке, где произошло существенное (в ряде случаев более чем на 20%) падение акций основных финансовых институтов. Одна из основных причин — перегрев ипотечного рынка США. В результате ряд фондов был вынужден продавать акции наиболее ликвидных российских компаний. Не потому, что сегодня есть какой-то негативный подход к российскому фондовому рынку и к ВТБ в частности. Просто инвесторы выходят из этих акций для получения ликвидности, поэтому предложение несколько превышает спрос. Это менеджмент ВТБ не может контролировать. Процессы, связанные с движением ипотечного рынка США и проблемами американских банков, нам пока еще неподвластны.

— Может, не стоило жадничать при выходе на рынок и разместиться не по верхней ценовой границе, а чуть ниже? Тогда ВТБ удалось бы избежать такого падения котировок.

— Мы не жадничали. Оценка банка была принята правительством РФ по рекомендации наших андеррайтеров, и она, на мой взгляд, была правильной. Показателем этого является движение цены акций непосредственно после размещения. Тогда рынок акций ВТБ не просел, а держался на уровне 4—5% с премией от первоначальной цены. Это дало возможность тем, кто рассчитывал на быструю прибыль, их выгодно продать. Я уверен в сильных показателях деятельности нашего банка и экономики России в целом и поэтому убежден, что инвестор, который вложился в акции ВТБ не на месяц или два, а хотя бы на год-два-три, не только застрахован от потерь, но и окажется в выигрыше. Лично мне кажется, что уже где-то в сентябре рынок подтянется.

— Сбербанк провел дробление акций месяц назад — вы же эту процедуру провели год назад. Между тем ликвидность ваших акций остается достаточно низкой. Есть ли у вас в запасе меры, которые могут исправить ситуацию?

— Дробление акций у нас было связано с другим: мы провели его еще под сделку с ПСБ, чтобы номиналы акций были сопоставимы. Ликвидность акций ВТБ, по моему мнению, в пределах нормы. Не слишком высокая ликвидность связана с рядом причин. Во-первых, при IPO какой-то процент акций всегда приобретается спекулятивными инвесторами, но в целом инвесторы, которые покупали наши акции, были стратегическими, приобретая акции на срок три-пять лет. И это хорошо. Ежедневный объем торгов акциями ВТБ как на Лондонской бирже, так и на российских площадках составляет $50—80 млн, и торгуются они довольно узким кругом трейдеров. А большинство крупных инвесторов сидит в акциях, и какого-то движения, волнения, звонков нет. За три месяца в банке ничего плохого не произошло, и в этом смысле оснований для снижения цены нет. Я могу сказать, что мы очень хорошо понимаем ответственность менеджмента перед акционерами за результаты деятельности банка. Поэтому наша работа сейчас направлена на то, чтобы банк в этом году продемонстрировал хорошие темпы роста и хорошие финансовые показатели. И они будут достигнуты. Все то, что мы обсуждали с инвесторами при размещении в мае, мы выполняли, выполняем и будем выполнять. Речь, во-первых, шла о развитии розничного бизнеса, во-вторых, о расширении нашей деятельности в странах СНГ и, в-третьих, о создании инвестиционного направления бизнеса.

— Тревожных звонков из Кремля еще не было? Ведь там была разработана концепция «народных IPO».

— Нет, никто не волнуется. Кстати, массового сброса населением акций ВТБ также не произошло. Из 131 тыс. граждан, которые купили наши акции, 2 тыс. буквально сразу открыли брокерские счета для работы с ними, но мы сегодня не видим каких-то ажиотажных продаж. Мы будем разъяснять акционерам и аналитикам нашу политику. На днях мне звонил президент Goldman Sachs Ллойд Блэнкфайн, извинялся за доклад, который выпустил его аналитик, и сказал, что не разделяет эту точку зрения. На основании этой публикации аналитического департамента банка на следующий день появился ряд негативных статей в российской прессе. Я так долго нахожусь в сфере бизнеса, политики, СМИ, что стал чуять, где идет просто информация, а где есть что-то еще. Я не сторонник раскрытия заговоров, но тут чую, поверьте. То, что сейчас происходит вокруг ВТБ, что нас стали обвинять чуть ли не в «антинародном IPO», тут не не все так просто, нам хорошо понятно, откуда дует ветер. Поверьте, нам проще было бы разместить акции исключительно среди институциональных инвесторов, но в России когда-то надо начинать развивать широкий фондовый рынок. Мы сознательно пошли на этот риск, хотя перед нами стояла не самая простая задача — вывести впервые на международный фондовый рынок государственный банк, да и пакет EADS сыграл свою роль. Нам говорили, что мы — «рука Москвы», что государство якобы вмешивается и будет вмешиваться в коммерческую деятельность ВТБ. Но мы пошли на это осознанно. Мы верим, что этот опыт участия населения на рынке ценных бумаг будет действительно успешным, потому что сейчас деньги граждан вкладываются не в финансовые пирамиды, как раньше, а в акции ведущих наших предприятий.

— Кстати, о EADS. Будете продавать свой пакет?.

— Когда мы выходили на IPO, вопросов задавалось очень много. Мы не обещали продать этот пакет, но заверили инвесторов, что банк будет впредь осторожно относиться к инвестициям такого размера. И, реагируя на озабоченность клиентов, мы в ближайшее время будем предпринимать определенные действия с пакетом EADS. При этом мы рассматриваем разные варианты — от прямой продажи до выпуска деривативных инструментов, с тем чтобы наши риски на EADS уменьшились. Кстати, интерес к акциям EADS в последнее время достаточно велик. У нас было по крайней мере три обращения из-за рубежа с просьбой продать этот пакет. Но мы считаем, что потенциал роста этих бумаг есть, и предпримем ряд действий, которые серьезно захеджировали бы наши риски.

— Идея с внесением этого пакета EADS в капитал ОАК уже окончательно в прошлом?

— Да она никогда и не обсуждалась, по крайней мере с менеджментом ВТБ. Не думаю, что сейчас это актуально. Безусловно, если ОАК или другая российская компания или банк предложит выкупить у нас пакет EADS, мы обязательно это рассмотрим. В любом случае для нас приемлема только прозрачная рыночная сделка.

— Такая сделка могла бы обеспечить хорошие показатели прибыльности банка. В первом квартале банк показал значительное снижение прибыли. Какова прогнозируемая прибыль ВТБ за год?

— Не могу сейчас сказать точный показатель, но мы принимаем меры к тому, чтобы обеспечить в этом году рост прибыли. Хотя и прошлый год был хороший. Правда, в прошлом году мы получили значительную часть прибыли от разовых сделок (продажа акций КамАЗа и ММБ.— Ъ), а в этом году у нас таких сделок не будет. Зато возрастут показатели от регулярной банковской деятельности. А что касается итогов, то был ряд объективных причин: первую половину года большая часть топ-менеджмента была занята IPO, мой первый заместитель был в больнице два месяца. Эти факторы повлияли на то, что мы не так быстро наращивали масштабы работы, хотя сейчас обязательно это наверстаем.

— Масштабная кадровая чистка в правлении связана с падением прибыльности ВТБ?

— Новая ситуация потребовала новых людей, и это аргумент в пользу того, что менеджмент несет ответственность за деятельность компании. Банком должны управлять адекватные кадры — современные, молодые, подготовленные, понимающие, что такое международная финансовая отчетность, что такое международный рынок.

— Есть точка зрения, что обновление правления — это своего рода поощрение топ-менеджеров, которые справились с IPO.

— Ни в коем случае. Это перераспределение обязанностей связано с тем, что сегодня профессионализм и сосредоточенность на достижении конкретных показателей являются главным мерилом, а не какие-то бывшие боевые заслуги. Это один из выводов, который мы получили по результатам IPO.

— Перестановки в ВТБ продолжатся?

— Я их больше пока не планирую. Другое дело, что следующей задачей для нас является создание собственного инвестиционного бизнеса. Так что приток новых кадров неизбежен. Мы окончательно отказались от попыток купить какой-либо инвестиционный банк, будь то в России или за рубежом. Прежде всего потому, что мы хотим создать многопрофильный универсальный инвестиционный банк, купить который «под ключ» практически невозможно. Мы считаем, что через три года должны стать первым и главным инвестиционным банком в России, успешно конкурирующим с глобальными игроками на рынке России и СНГ. На весь мир мы пока не претендуем. Для этого мы будем развивать этот бизнес на двух площадках — в Москве и в Лондоне. Думаю, большая часть операций будет проходить в Москве. В Лондоне уже сегодня создается ряд новых подразделений, в частности, мы уже взяли группу людей на инфраструктурные проекты, они уже готовы участвовать в тендерах на такие проекты, как строительство платной дороги Москва-Санкт-Петербург или строительство Орловского тоннеля под Невой. К этому мы будем готовы приступить уже к концу года. У нас есть достаточно денег, чтобы нанять лучших специалистов по рыночной цене, но мы не будем покупать какие-либо структуры: не видим в этом целесообразности.

— Вы действительно готовы потратить только на зарплаты сотрудников инвестбанка $50 млн?

— Да, безусловно. У нас есть список примерно из 20 человек, с которыми мы вели переговоры, и половина из этих людей уже подписала с нами контракты, но не все еще вышли на работу. Думаю, до конца года порядка 15—20 человек сможем нанять. Это будут и россияне, и иностранцы, занимающие аналогичные должности в ведущих мировых инвестбанках.

— Расскажите подробнее о российской структуре, которая будет создаваться. Это будет «дочка» VTB Europe?

— Об этом пока рано говорить. Мы планируем к осени подготовить концепцию, с которой выйдем на наблюдательный совет. Идея состоит в том, чтобы создать инвестиционную компанию внутри страны, которая будет объединена единым менеджментом и услугами с нашей лондонской компанией. А как все будет структурировано — это уже другой вопрос. Проект будет запущен до конца года обязательно. И он будет серьезный.

— Правда ли, что вы вели переговоры о приобретении «Ренессанс Капитал», банков «Тройка Диалог» и «Траст»?

— Не совсем так. Мы заинтересованы в многопрофильном институте. Под эту категорию подходит только банк «Ренессанс», с владельцами которого мы и вели переговоры. Кстати, не мы первыми разгласили эту информацию. Могу сказать, что больше мы не ведем переговоров с этим банком и не рассматриваем возможность его покупки. В силу ряда причин, и не только ценовых.

— Если говорить о развитии розничной сети, удастся ли выдерживать темп ее развития по открытию одной точки продаж в день, обозначенный банком два месяца назад?

— Мы планируем более чем удвоить в этом году количество наших офисов, а в следующем году выйти на режим открытия одного офиса в день по стране, до тех пор пока мы не почувствуем, что рынок уже насытился нашими офисами. Куда бы ты ни свернул, ни пошел, сразу попадешь в ВТБ 24. Кстати, ВТБ 24 демонстрирует очень хорошие результаты. За первые семь месяцев этого года розничный кредитный портфель вырос на 100%, что является самым высоким показателем среди российских банков, намного превышая аналогичный показатель у основных конкурентов. Затраты на развитие розницы будут проводиться постепенно, и, предваряя ваш вопрос о возможной покупке банков в российских регионах, хочу сказать, что таких сделок мы пока не планируем.

— А как насчет покупки крупных пакетов акций компаний? Будете ли вы участвовать в сделке по приобретению блокпакета акций ОАО «Полюс Золото»?

— Мы планируем до конца года серьезно нарастить корпоративный кредитный портфель на сумму $15—20 млрд. Понятно, что крупные операции имеют меньшую маржу, но реально быстро нарастить объемы активных операций можно только за счет таких крупных компаний. В этом плане сделка с ОАО «Полюс Золото» объемом от $2 млрд и выше, безусловно, интересна для нас. К нам обратилось руководство АЛРОСА с просьбой профинансировать эту сделку. Мы в данном случае выступаем как банк-кредитор. Возможно, мы также примем участие как консультант по организации этой сделки. АЛРОСА — наш давний крупный клиент. Могу сказать, что пока еще даже предварительное соглашение по этой сделке не подписано. Она сейчас только в процессе структурирования, и говорить о ней как о свершившемся факте еще рано.

— Какая роль в этой сделке отводится ИГ АЛРОСА и группе «Спутник»? Кто станет основным держателем пакета?

— Пока не ясно. Возможно, держателем пакета станет ИГ АЛРОСА. Что касается участия «Спутника», то оно пока обсуждается в рабочем порядке. Окончательно структура сделки не сформирована, будет ли там «Спутник» или нет, не знаю.

— Каковы планы ВТБ в отношении страхового бизнеса? Зачем вообще потребовалось заводить собственного страховщика (это довольно дорогое удовольствие), в то время как при банке аккредитовано более десяти страховых компаний?

— После того как группа Allianz купила компанию РОСНО, Allianz предложил нам продолжить работать вместе в рамках ВТБ-РОСНО (у ВТБ там было 49%.— Ъ). Но наш опыт показал, что если в компании у нас нет контрольного пакета, то это не работает. Поэтому мы выкупили пакет у РОСНО и в настоящее время проводим реорганизацию компании. Посмотрим. Если быть откровенным, для меня страхование — это пока бизнес второго эшелона. Однако мои сотрудники утверждают, что страхование может быть достаточно доходным бизнесом. Вокруг банка много бизнеса, который может быть подобран кэптивной компанией. Я вообще-то не сторонник их создания. Я считаю, что кэптивные компании рано или поздно отомрут. Если эта компания через какое-то время сумеет перерасти в компанию универсальную — одно дело. Если же нет, то я не вижу большой перспективы в развитии исключительно кэптивного бизнеса. Мы решили попытаться еще раз создать страховую компанию, но на этот раз с участием ВТБ в качестве мажоритарного акционера.

— Что будет с другой «дочкой» — «ВТБ-лизинг»? Ходят слухи, что вы продаете там пакет.

— У нас есть предложение от очень крупного международного банка относительно покупки доли в нашей лизинговой компании. Сейчас ведем переговоры по цене. Мы считаем, что наша лизинговая компания, которая сегодня вышла на первое место в стране по размеру операций, имеет серьезные перспективы. В частности, мы планируем выйти на рынок лизинга самолетов. Недавно я был в Армении, вел переговоры о продаже «Армавиа» пяти самолетов Sukhoi Superjet 100 через «ВТБ-лизинг».

— Производитель самолетов ЗАО «Гражданские самолеты Сухого» (ГСС) планирует создать лизинговую компанию на паях с крупным финансовым институтом. К вам не обращались?

— Я не обсуждал тему эту с Погосяном (Михаил Погосян, глава ХК «Сухой», материнской компании ГСС.— Ъ). Мы сотрудничаем, кредитовали их. Все возможно, просто эта тема не поднималась.

— Это правда, что счета Черноморского флота переведены на обслуживание в ВТБ?

— Они находятся в процессе перевода. Мы прошли уже целый ряд важных этапов, в частности специальную комиссию Минобороны. Она акцептовала стандарты деятельности работы нашего банка как приемлемые. И мы надеемся, что в ближайшее время процесс перевода как зарплатного проекта, так и счетов Черноморского флота будет завершен. Мы к этому совершенно готовы. До конца этого года мы планируем консолидировать наши банковские активы на Украине путем слияния ВТБ-банка (бывший «Мрия») и ВТБ (Украина). Поскольку бывший банк «Мрия» имел филиалы во всех 26 регионах Украины, на этой базе мы сейчас и отстраиваем нашу уже новую филиальную сеть. В Севастополе она очень достойно выглядит. Наши офисы в Севастополе не хуже офисов западноевропейских банков в Лондоне и Цюрихе.

— Не секрет, что у ВТБ есть несколько крупных девелоперских проектов, например по реконструкции Петровского парка в Москве и Шуваловского в Санкт-Петербурге. Есть ли еще интересы в этом секторе рынка?

— В Москве у нас довольно много строительных проектов. Тот же «Динамо» — большой, красивый проект. Мы уже достаточно далеко продвинулись, активно ведем согласование. Я лично встречался и с мэром Лужковым, и с другими руководителями города. К нам обратился ЦСКА с заявкой на финансирование примерно такого же проекта, только меньших масштабов. Мы сейчас ее рассматриваем. У нас много проектов в Питере: три больших проекта, два из которых находятся в продвинутой стадии. Это так называемая набережная Европы, где планируется построить порядка 200 тыс. м элитного жилья. Там для нас есть очень интересное обременение — строительство нового театра современного балета Эйфмана. Для этого нужно перенести институт ГИПХ (ФГУП «Прикладная химия».— Ъ), деятельность которого отравляла многие годы экологию города, на другие площади как в Питере, так и за городом. Этот проект сейчас находится в стадии окончательных правительственных решений, и мы будем его финансировать. Второй питерский проект — строительство нового административного центра в районе Дегтярного переулка, недалеко от Смольного. Мэрия Петербурга планирует перевести основные структуры города на часть площадей, которые она выкупит по себестоимости. И наш третий проект — перевод мощностей Балтийского завода на Северную верфь и расчистка достаточно большой площадки на Васильевском острове под строительство офисов и элитного жилья.

— Вы получите долю или возьмете в залог акции?

— Мы будем кредитором. Что касается залогов, то и землю будем брать, и акции предприятий. Проект в целом интересный и значимый для Санкт-Петербурга.

— В собственности ВТБ уже много земли?

— Мы делали и будем делать те проекты, где земля может являться предметом залога. Более того, мы сейчас достаточно активно переходим к ломбардным кредитам, чего раньше не делали. Покупать землю? Мы такими проектами не занимаемся. Сейчас у нас в проработке довольно много проектов, связанных с развитием коттеджных поселков и т. д. Так что ломбардный кредит мы готовы давать, но сами торговлей землей не занимаемся.

— ВТБ будет финансировать строительство олимпийских объектов в Сочи?

— В ближайшее время Сочи, безусловно, станет зоной строительного бума. Мы там работали и работаем. У нас там уже есть ряд проектов, связанных с кредитованием строительства гостиниц. Мы как инвестор не заходили на Красную Поляну, но как банк, обладающий большой ликвидностью и ресурсами, безусловно, заинтересованы в новых проектах. Там, где есть коммерческая часть и она достаточно доходная, мы, конечно, будем участвовать. Однако прежде чем входить в новые проекты, хотели бы сначала увидеть согласованную стратегию развития Сочи с учетом предстоящих зимних Олимпийских игр 2014 года.

Елена КИСЕЛЕВА

Фото: «Коммерсант»