Сергей Алексашенко: не сломленный кризисом
Фото: RFE/RL

Портал Банки.ру продолжает серию публикаций о ключевых сотрудниках Банка России. Нынешняя статья посвящена Сергею Алексашенко, который занимался в ЦБ вопросами денежно-кредитной политики, системой расчетов и определял валютную политику регулятора.*

Сергей Владимирович Алексашенко родился в 1959 году. В 1986-м закончил экономический факультет Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. Его первым местом работы по специальности с 1986 по 1989 год стал Центральный экономико-математический институт Академии наук СССР (ЦЭМИ АН СССР).

Свою карьеру Алексашенко начал в Совете министров СССР, где в роли ведущего специалиста комиссии по экономической реформе принял участие в разработке программы «500 дней». В 1993 году он перешел на работу в Министерство финансов РФ на должность заместителя министра. На этом посту занимался макроэкономическими вопросами, бюджетным планированием, а также переговорами с МВФ.

В конце декабря 1995 года по приглашению Сергея Дубинина Алексашенко пришел в Банк России, где ему предложили занять должность заместителя председателя, ответственного за денежно-кредитную, валютную политику, бухгалтерский учет и систему расчетов, а также взаимодействие с международными финансовыми организациями.

«Позже ту же должность занимал Олег Вьюгин, сейчас — Алексей Улюкаев, — вспоминает Сергей Владимирович. — При этом мы все трое — Вьюгин, Улюкаев и я в Минфине занимались теми же макроэкономическими проблемами. Так что для нас смена места работы не была чем-то шокирующим и меняющим мировоззрение. В конечном итоге чиновник уровня председателя или заместителя председателя ЦБ — это руководитель коллектива людей, у каждого из которых есть конкретные обязанности и полномочия».

Свою работу в ЦБ Алексашенко начал в не самые спокойные и благополучные времена. Сам он говорит так: «В конце 1995 года мы обратили внимание на очень быстрый рост вложений в ГКО со стороны нескольких финансовых компаний, находящихся под управлением нерезидентов. Их вложения в государственные ценные бумаги стали существенно превышать то, что можно считать нормальным».

В начале 1996 года при участии Сергея Алексашенко была разработана специальная схема иностранных вложений в российские внутренние государственные долговые обязательства, которая должна была, во-первых, ограничить доходность для нерезидентов, а во-вторых, сделать невозможным массированный вывод средств. Однако против такой системы выступил Международный валютный фонд, и впоследствии от нее пришлось отказаться.

Осенью 1997 года Россия впервые в истории почувствовала на себе влияние мировых финансовых рынков: падение биржевых индексов в Азиатско-Тихоокеанском регионе отразилось снижением котировок российских акций почти на 20%. Но российский рынок достаточно быстро восстановился, и 1998 год начался относительно спокойно.

Сергей Владимирович вспоминает, что относительная стабильность на российском финансовом рынке сохранялась до середины 1998 года. «Март оказался последним спокойным месяцем: нерезиденты продолжали понемногу вкладывать средства в государственные бумаги, доходности которых не превышали 30%, Центральный банк смог прирастить свои валютные резервы, хотя и не так значительно, как ожидалось, — пишет он. — Главной причиной стало радикальное изменение внешнеторговых условий для российской экономики — цены на основные товары российского экспорта стали быстро снижаться, и, вопреки ожиданиям и прогнозам, это снижение цен приобрело устойчивый характер».

А в августе 1998 года разразился финансовый кризис: государство фактически объявило дефолт по своим долговым обязательствам, рубль оказался девальвирован в несколько раз. «Прошло больше десяти лет с того времени. Множество раз за эти годы приходилось отвечать на вопрос: а могло ли все пойти по-другому, можно ли было принять другие решения?» — размышляет он.

Также Алексашенко указывает, что заметной особенностью середины 1990-х было то, что Россия попробовала в течение четырех лет жить в долг, не собирая те налоги, которые позволили бы ей вовремя платить зарплату и пенсии, оплачивать государственные закупки и финансировать развитие промышленности или сельского хозяйства. Однако оказалось, что взятое в долг приходится возвращать, что вечно так жить невозможно. Ситуацию усугубило сильнейшее падение мировых цен на нефть — минимум 1998 года составил всего 12,5 доллара за баррель.

Несмотря на нарастающие кризисные явления, падение доверия инвесторов, рост процентных ставок по государственному внутреннему долгу, курс рубля оставался достаточно стабильным практически до объявления дефолта. Эту задачу ЦБ удавалось решать с помощью массивных валютных интервенций.

Значительно хуже обстояло дело с регулированием банковской системы. Целый ряд крупнейших российских банков оказался не в состоянии выполнять свои обязательства перед кредиторами, причем не только из-за государственного дефолта. Но контроль над кредитными организациями не входил в сферу ответственности Сергея Алексашенко.

В 1998 году произошла смена руководства Банка России. Вместо Сергея Дубинина должность председателя занял Виктор Геращенко. По словам самого Алексашенко, Виктор Владимирович вызвал его и сказал: «У меня к тебе претензий нет. Хочешь — оставайся. Я тебя выгонять не хочу. Но предупреждаю: у меня своя команда. Поэтому содержательной работы у тебя не будет». Сергей Владимирович поблагодарил его и ушел.

При Алексашенко в ЦБ получила развитие система расчетов. «Анализ ситуации показал, что в России на тот момент была чуть ли не самая архаичная в мире платежная система, в которой использовалось много различных технологий и технических платформ, — вспоминал он. — По-прежнему для пересылки документов активно применялась почта, и поэтому даже официально скорость расчетов по отдельному платежному поручению составляла до десяти дней».

Во второй половине 1996 года ЦБ начал всерьез думать о концепции будущей системы расчетов. Сотрудники много ездили по миру, смотрели созданные и работающие системы, много общались в рамках комитета по платежным системам в базельском Банке международных расчетов, подробно анализировали все их материалы. «В конечном итоге пришли к выводу, что единственным современным и правильным подходом для ЦБ будет разработка системы валовых платежей в режиме реального времени, — пишет Алексашенко. — Стало понятно, что это и есть мейнстрим. Все центральные банки мира двигались в этом же направлении. Никаких других альтернатив не было. Все попытки изобрести что-то иное, свое, отечественное выглядели нелепо».

После ухода из ЦБ Сергей Владимирович занялся научной работой, а также успел поработать в бизнесе. Например, в январе 1999 года он создал и возглавил исследовательскую группу «Центр развития». С 2000 по 2004 год занимал пост управляющего директора холдинговой компании «Интеррос». Там он курировал вопросы стратегического развития и инвестиционные проекты в области жилищно-коммунального хозяйства и недвижимости.

В 2006 году Алексашенко пришел на работу в московское представительство крупнейшего мирового инвестиционного банка Merrill Lynch (ML). Был президентом дочерней кредитной организации «Merrill Lynch Россия» с момента ее открытия и до апреля 2008 года.

С декабря 2008-го занимает должность директора по макроэкономическим исследованиям НИУ «Высшая школа экономики» (до 2009 года — ГУ-ВШЭ). С сентября 2009-го — член Научного совета Московского центра Карнеги. Сергей Алексашенко входит в совет директоров нескольких крупных российских организаций, таких как ОАО «Аэрофлот — российские авиалинии», где является председателем комитета по стратегии, Национальный Резервный Банк и др.

Сергей Владимирович женат, у него двое детей. Увлекается фотографией, видеосъемками.

Алексей СУХОВЕРХОВ, Banki.ru

* Биография составлена по материалам книги финансового публициста Николая Кротова «Очерки истории Банка России. Центральный аппарат» серии «Экономическая летопись России».