Влияние изменения экономической среды на страховую отрасль будет абсолютно колоссальным: характер и масштаб предстоящих изменений не оставляют шансов на инерционное развитие. Между тем такого рода вопросы страховым сообществом сегодня практически не обсуждаются.

Инерционное развитие, не меняющее базовую экономическую и финансовую конструкцию, является главным допущением в бизнес-планировании большинства страховых компаний. И здесь есть очень большая проблема. Десять лет назад, отвечая на вопрос, почему экономисты не смогли увидеть приближающийся кризис, Алан Гринспен посетовал на отсутствие интеллектуальной базы (intellectual edifice). Гринспен говорил об удручающем состоянии макро как науки: она препятствует пониманию картины мира в ее истинной динамике, потому что не обладает понятийным аппаратом для описания логики системных процессов и природы дисбалансов, отвергает междисциплинарный подход и этим не дает понимания того, где пролегают основные линии конфликтов и каковы принципы сборки системы в посткризисном мире. Сегодняшние управленцы больше полагаются на свой опыт, но их карьерный цикл лежит сильно внутри существенно более длинных системных циклов с совершенно иной логикой.

Наибольшую актуальность для целей стратегического планирования сегодня имеет не столько описание наиболее вероятной посткризисной конфигурации страховой отрасли (это ключевой компонент, но все-таки вопрос более отдаленного будущего), сколько понимание логики и каналов разрешения накопленных за последние десятилетия дисбалансов: это вопрос ближайшего будущего, и это как раз позволяет перевести среднесрочное стратегическое планирование в практическую плоскость.

Логика развития между тем не является тайной. Ключевой постулат анализа состоит в том, что современная экономическая ситуация представляет собой завершающий этап жизни экономической модели, возникшей десятилетия назад. Продуктом этой модели стала определенная структура экономики и возникший средний класс, который предъявил спрос на определенные блага и услуги, в том числе финансовые: страховая инфраструктура, например, была выстроена по большей части для обслуживания этой категории. Но средний класс не является, как многие считают, результатом некоего эволюционного развития экономической системы в рамках перехода от «традиционного общества» к «современности» (теория модернизации): он появился не за счет реального роста доходов, а за счет стимулирования спроса (первым этот механизм описал М. Хазин). А поскольку возможности стимулирования сегодня оказались полностью исчерпанными, сокращение среднего класса до уровня, при котором он перестанет быть доминирующим (и при этом сколь-нибудь важным для страховщиков) экономическим агентом, и исчезновение практически всей созданной для удовлетворения его потребностей инфраструктуры — это вопрос ближайшего десятилетия. Мы уже сегодня видим разрушение спроса и упрощение всей структуры потребления. Неизбежное в перспективе изменение отраслевой структуры экономики, с кратно меньшей долей потребительского сектора, потребует совершенно другой структуры страховой отрасли, бизнес-модели и инвестиционного процесса. Кардинальным образом изменится поведение многих возрастных групп, предъявляющих спрос на страховые услуги, спрос поменяет свою форму, неизбежна его географическая и отраслевая миграция. Это объективные глобальные процессы.

Доминирующее влияние на развитие каждого из двух сегментов страхового рынка (страхования жизни и имущественного страхования) на разных этапах будут оказывать разные факторы.

Главная проблема в сегменте страхования жизни сегодня состоит в том, что этот сегмент обслуживает большую часть спроса, который не является «фундаментальным»: источники этого спроса недолгосрочны и возникли либо в силу особенностей этапа экономической политики (вызвавшей, например, опережающее развитие кредитного страхования), либо в силу стечения определенных факторов (инвестиционное страхование жизни), которые сегодня теряют свою силу. Сильным допущением в процессе планирования является стабильность целевых сегментов в плане реально располагаемых доходов (база страхования). Но эта база уже вымывается в силу описанных выше причин, и этот процесс ускорится в ближайшие годы: происходит вымывание среднего класса и переход его представителей в категорию тех, у кого в рамках современной модели отсутствует не просто доход, позволяющий выйти на рынок страховых услуг, но и долгосрочная экономическая перспектива. Размер этой группы совокупно по всем возрастным категориям в результате кризиса вырастет кратно, и игнорировать этот сегмент будет невозможно. Проблема в том, что страховая модель в сегодняшнем виде не позволит получить доступ к этому сегменту. Более глубокий анализ этой категории в адекватном контексте развития позволит сделать выводы, которые станут для многих страховщиков большим откровением. Этот сегмент предъявит определенный спрос на страховые услуги, но форма этого спроса с большой вероятностью сместится в сторону коллективных видов страхования, да и то на достаточно поздних этапах, когда произойдет его более явная организация. Не исключаю, что такое развитие будет происходить уже за пределами горизонта среднесрочного планирования.

Эти процессы будут оказывать колоссальное давление на прибыльность бизнеса и станут важным фактором консолидации отрасли, что уже сегодня делает актуальным вопрос изменения внутренней структуры страховых компаний. Высокая конкуренция и в более отдаленной перспективе низкие процентные ставки также станут существенными факторами, которые повлияют на прибыльность. Низкие (и не исключено, что контролируемые) ставки представляются следствием определенных системных разломов на рынке финансовых активов и вероятной денежной политики. Вообще, вопрос касательно инвестиционного процесса в целом требует отдельных подробных комментариев: это существенно более сложная история, в которой у нас пока больше вопросов.

Существенных факторов роста сегмента страхования жизни в среднесрочной перспективе на данном этапе не просматривается. Более того, в достаточно обозримом будущем можно говорить о таком сокращении спроса, которое оставит на рынке очень ограниченное число страховщиков. Аргументы, связанные с низким насыщением рынка в сравнении с другими странами как фактор роста (популярные у сторонников концепции модернизации, которая в корне противоречит логике системных процессов), не выдерживают никакой критики. Продукты unit link, чья экономическая целесообразность для страхователя изначально была под вопросом, имеют мало шансов на существенное развитие в силу тех же причин, что и инвестиционное страхование. Еще одним направлением развития отрасли многие страховщики видят доступ к управлению пенсионными резервами. Но сегодня вопрос пенсионной политики стоит очень остро, и сложно представить, что дальнейшая децентрализация управления пенсионными резервами может стать частью будущей, неизбежно лево-консервативной, повестки.

Не могу не согласиться со многими страховыми управленцами в том, что будущее страхования жизни неизбежно связано с классическими продуктами и что неплохой потенциал для развития имеет, например, пенсионное страхование, особенно учитывая отказ современного либерального государства от своих социальных обязательств. С продуктами пенсионного типа тем не менее ситуация гораздо более сложная, чем это представляется, по ряду причин: выше мы говорили о качественных изменениях страховой базы, но не меньшей проблемой является покрытие пенсионных резервов. Сегодня для получения какой-либо компанией «прорывных» преимуществ в сегменте продуктов накопительного страхования требуются нестандартные подходы и принятие определенных, далеко не очевидных рисков: существующие сегодня на рынке продуктовые конфигурации не способны такие преимущества обеспечить. Изменение концептуальных подходов к продуктовым разработкам, которые должны учитывать неопределенность будущей структуры спроса, должно стать важным элементом стратегии страховщиков жизни.

Падение спроса в обоих сегментах является доминирующим фактором в обозримой перспективе. Но, в отличие от страхования жизни, ключевым фактором развития сегмента имущественного страхования в долгосрочной перспективе не может не стать изменение самой формы спроса и его источников. Дело в том, что имущественное страхование сегодня является производной отраслевой структуры экономики, которая возникла в начале 90-х годов и в которой потребительский сектор получил свое гипертрофированное развитие в ущерб производственному по абсолютно объективным причинам: Россия оказалась встроенной в глобальную систему разделения труда, в рамках которой неконкурентные с точки зрения глобального воспроизводственного контура производства исчезли. Отраслевая структура экономики задала саму структуру страховой отрасли, где доминирующая форма спроса (физическое лицо, учитывая долю автострахования) делает возможным существование множества страховых компаний, в том числе мелких, и задает более низкие требования к капиталу. Но на сегодня в полной мере сложились объективные условия, которые кардинальным образом изменят отраслевую структуру, с опережающим развитием реального сектора и региональными источниками роста (отраслевая и географическая миграция спроса), и, как следствие, форму спроса с доминированием более крупных проектов, а также корпоративную структуру собственности, а вместе с этим всем и бизнес-модель имущественного страхования. Произойдет изменение в распределении рисков, возникнут повышенные требования к капитализации (при прочих равных, требования к капиталу растут с увеличением формы спроса), что станет важным фактором консолидации в этом сегменте страхования. Шансов у большинства мелких компаний сохраниться в долгосрочной перспективе в качестве самостоятельных игроков практически нет.

В рамках перехода к новому укладу имущественное страхование может ожидать существенный рост, при этом миграция точек экономического роста и спроса в регионы даст серьезные преимущества страховщикам с сильными региональными позициями.

Сложный вопрос касается финансовых инвестиций, являющихся важной составляющей страхового бизнеса. Наиболее существенной линией разлома представляется неспособность современной экономической модели (безотносительно к конкретным эмитентам) обеспечить выплату всех взятых обязательств, что ставит вопрос о перспективах fixed income как класса активов. Прямым следствием этой неспособности являются околонулевые ставки в основных резервных валютах, свидетельствующие об отсутствии воспроизводства капитала: в рамках текущей модели глобально нет точек приложения капитала. Следствием этого является невозможность поддерживать институциональную инфраструктуру инвестиционного процесса: ее разрушение наряду с разрушением активов станет наиболее существенным развитием в ближайшее десятилетие, и эти процессы по своей природе очень острые. Набирающая обороты деглобализация мировой экономики, вызванная объективными факторами, потребует иного целеполагания инвестиционного процесса с приоритетным развитием основного капитала и другой инфраструктуры: в сегодняшнем виде бизнес-модель инвестиционных посредников в посткризисной системе координат сохраниться не сможет. Эти процессы также сыграют важную роль в консолидации страховой отрасли.

Время требует очень нестандартного управления стратегическими рисками, нетривиальных решений, которые могут не принести прямых среднесрочных выгод, но при этом стать основой развития в будущем. В начале обзора мы отмечали, что в основе среднесрочного планирования должно лежать понимание каналов разрешения дисбалансов. У этого процесса достаточно жесткая логика, он набирает ход и уже на ранних этапах вызовет хорошо прогнозируемые сдвиги абсолютно эпических масштабов в очень многих рядах, не только финансовых: и это уже сегодня открывает некоторые уникальные окна возможностей, способные дать серьезные преимущества в очень конкурентной среде. Очень емко это сформулировал Георгий Дерлугьян в предисловии к «Миросистемному анализу» Иммануила Валлерстайна, отметив, что в точках системных разломов «пространство возможного возрастает пропорционально кризису структур». И это также верно на уровне фирмы. Но для того, чтобы увидеть эти возможности, требуются иные концептуальные подходы.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции