Наиболее дефицитные «ресурсы развития» для россиян — качественное образование и высокая оплата труда. Об этом говорится в исследовании, результаты которого представлены в очередном выпуске «Мониторинга экономической ситуации в России» от РАНХиГС и Института Гайдара.
Автор материала — заведующая лабораторией исследований социального развития Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС Елена Авраамова подчеркивает, что социально-экономическое развитие в значительной степени зависит от доступности для различных групп населения так называемых ресурсов развития, основными из которых являются наличие постоянной устойчивой занятости, рост зарплаты, рост профессионального статуса (вертикальная трудовая мобильность), повышение уровня и качества образования, повышение социального статуса и развитие социального капитала.
По результатам исследования, образование высокого качества имеют лишь 11% респондентов, с качеством «выше среднего» — 34%. «Таким образом, с точки зрения возможностей, которые дает хорошее образование, более 40% населения вполне конкурентны на рынке труда и могут быть акторами социального развития. Однако более половины респондентов имеют образование среднего или низкого качества, из-за чего их продвижение по направлениям, характеризующим социальное развитие, гораздо более проблематично», — анализирует тенденции Авраамова.
В числе прочего выяснилось, что по специальности или в близких сферах работают 56,8% опрошенных.
Более двух третей работающих характеризуют свою занятость как устойчивую. В то же время каждый пятый опасается, что может потерять работу. Самый высокий показатель устойчивости занятости демонстрируют не руководители, а специалисты высокой квалификации. Специалисты средней квалификации уступают двум этим группам, а технические служащие и рабочие, даже квалифицированные, ощущают угрозу потери работы в большей степени.
Ощущение угрозы потери работы усиливается с достижением работником 35 лет и дальше, достигая максимума в возрастном интервале 55—65 лет.
Работу не хуже имеющейся ожидают легко найти треть занятых. Еще 45% считают, что это будет сделать сложно, а 20,8% не видят возможности альтернативного трудоустройства. Чем моложе респонденты, тем более легким представляется им поиск работы. В возрастном интервале 25—35 лет 40% рассчитывают легко найти работу не хуже текущей, в старшей возрастной группе — 26%.
Что касается перспектив роста социального профессионального статуса, то треть занятых считают, что уровень их образования и профквалификации выше или существенно выше занимаемой должности. О понижении социального статуса сообщает большее число респондентов по сравнению с теми, кто говорит о повышении. Тем не менее общественные настроения характеризуются скорее оптимизмом, поскольку на восходящие перемещения по социальной лестнице в будущем рассчитывает большая доля населения, чем та, что опасается нисходящих, заключает автор обзора.
Социальный капитал оценивался через категории сплоченности (раскрывается через объем помощи, которую человек может получить от своего социального окружения) и доверия.
Около 30% респондентов не имеют источников помощи, и чуть более 20% рассчитывают лишь на один канал. Около трети обладают достаточно хорошо развитыми социальными связями. Численность группы с низким уровнем социальной сплоченности растет за счет старших возрастов.
Почти половина респондентов на вопрос о количестве тех, кому они доверяют, ответили, что таких людей мало или нет. Динамика межличностного доверия отрицательная: по мнению почти 30% респондентов, людей, которым стоит доверять, стало меньше, по мнению лишь 6% — больше. Наибольшие надежды на расширение круга людей, заслуживающих доверия, испытывает молодежь. После достижения 55 лет надежды на это заметно угасают.
«В целом можно сказать, что социальный капитал в России является довольно дефицитным ресурсом развития, поскольку социальная сплоченность недостаточно высока, а межличностное и межгрупповое доверие имеет тенденцию к снижению», — констатирует автор обзора.
Запрос различных социальных групп на те или иные ресурсы развития оценивался исходя из степени удовлетворенности располагаемыми ресурсами.
Максимальная удовлетворенность распространяется на уровень и качество полученного образования, затем — на уровень поддержки социального окружения, далее — на социально-профессиональный статус, социальный статус. На последнем месте по степени удовлетворенности граждан — уровень материальной обеспеченности, отраженный в размере зарплаты.
Технические работники и рабочие выдвигают самый высокий запрос на повышение заработной платы. В возрастном разрезе неудовлетворенный запрос на повышение зарплаты формируется особенно очевидным образом среди работников 45—54 лет. Наивысший запрос на повышение социально-профессионального статуса возникает со стороны технических служащих, а также рабочих, особенно неквалифицированных. Наиболее высокий запрос на карьерный рост отмечается в возрастных категориях 25—34 и 35—44 года.
«В целом наиболее острый запрос на ресурсы развития исходит от находящихся в средних возрастных группах служащих без высшего образования и рабочих, часто занятых не по специальности», — резюмирует Авраамова.
Также она подчеркивает, что примерно 40% респондентов основным условием роста благосостояния, а вслед за ним и повышения доступности других ресурсов развития называют улучшение экономической ситуации в стране. «По сравнению с этим фактором все другие, включая личные усилия, уходят на второй план. Среди ограничений социального развития респонденты часто отмечают недоступность качественного образования и низкий уровень оплаты труда», — отмечает автор.
Исследование доступности ресурсов развития для различных социально-экономических групп населения основано на проведенном в 2018 году репрезентативном опросе 3 тыс. респондентов в возрасте 25—65 лет.