Рынок слияний и поглощений (M&A) в России по сравнению с более развитыми странами «более мелкий и более волатильный», сказал РБК председатель банка Goldman Sachs, соруководитель московского офиса Goldman Sachs Дмитрий Седов. Он назвал три причины, по которым сделки по слияниям и поглощениям так и не набрали популярность в России, а их число и объем не соответствуют масштабам страны.

«Первая: на российском рынке очень мало частного институционального финансового капитала, в России работает очень небольшое количество private equity компаний (инвестируют в компании, чьи акции не торгуются на бирже. — Прим. РБК). Как следствие, на рынке происходит меньше сделок, меньше компаний меняют собственников, происходит меньше консолидационных сделок, движимых чисто финансовым расчетом. В итоге широкого набора опций для собственников компаний, когда компанию может выкупить private equity фонд, объединить с другой, потом продать другому финансовому спонсору, вывести на IPO или продать стратегическому инвестору, в России, по большому счету, пока нет», — говорит Седов.

По данным Refinitiv, общая сумма сделок M&A в России в 2020 году составила 46,7 млрд долларов, что более чем вдвое превышает результат 2019-го. Однако 33,9 млрд долларов из этой суммы пришлось на сделку по передаче СберБанка от ЦБ правительству. Без нее рынок упал бы до минимума с 2002 года. В целом количество анонсированных сделок в 2020 году сократилось на 17%, до 774 — минимального значения за 14 лет.

Вторая причина низкого числа сделок M&A, по мнению главы Goldman Sachs в России, — крайне низкий уровень прямых инвестиций от международных стратегических инвесторов. «Мы видели другие времена, когда интереса было гораздо больше, но сейчас этот рынок довольно сильно сжался. Нельзя сказать, что сделок не происходит совсем, но эти сделки обычно меньше и происходят реже», — подчеркнул Седов.

Кроме того, для многих компаний, которые могли бы купить другие игроки, «более доступным способом монетизации и привлечения капитала является IPO (первичное публичное размещение)». Седов считает это «уникальной ситуацией»: «Мало стратегического капитала [...], но рынок публичных акций очень живой».