Битва Минэкономразвития России и Федеральной антимонопольной службы (ФАС) закончилась, можно сказать, ничьей. Первое ведомство боролось за принятие нового закона о госзакупках. Второе — за сохранение прежнего. В итоге руководство страны повелело сохранить старый закон, но разбавить его изрядным количеством поправок, учитывающих концепцию федеральной контрактной системы — основы того самого, несостоявшегося закона о госзакупках.
Своим мнением о старом и новом законах, а также о коррупции в госзаказе представители Сбербанка, председатель совета директоров крупнейшей коммерческой торговой площадки B2B-Center Александр Бойко и независимый эксперт Артем Генкин поделились с порталом Банки.ру.
В пресс-службе Сбербанка подтвердили, что сейчас уже нет оснований полагать, что выйдет новый закон. Поскольку у регуляторов (Минэкономразвития и ФАС) в настоящее время нет идеологических расхождений по реформе госзаказа. Эксперты банка предполагают, что будут доработаны вопросы долгосрочного планирования, контроля за качеством закупаемой продукции, квалификации поставщиков при заказе научно-исследовательских работ.
Александр Бойко согласен с тем, что нового закона не будет. Просто потому, что так решило руководство государства. При этом серьезные разногласия Минэкономразвития и ФАС никуда не делись. И отстаивать свою точку зрения ведомства будут, принимая или отклоняя различные поправки к существующему закону о госзакупках. Поправок этих, по данным Бойко, насчитывается более 20 пакетов.
Доктор экономических наук Артем Генкин полагает, что вне зависимости от того, новый закон будет или старый, контрактная система хороша «в квадратной по форме, относительно однородной по территориальному, социальному, климатическому признакам и обладающей отличными автодорогами стране под названием США». У России же, по мнению Генкина, своя специфика, которая предполагает, что один и тот же футбольный мяч, отправляемый в два разных города одной и той же компанией, по цене может отличаться втрое. Тем не менее при изменении законодательства коррупция должна снизится. По крайней мере на первое время — пока коррупционеры не обкатают новые, более изощренные схемы. Одновременно, указывает Генкин, снизится и эффективность торгов. А цена госзакупок, наоборот, пойдет вверх.
Рассуждая о технологиях, способных сделать торги более прозрачными и менее коррупционными, в пресс-службе Сбербанка отметили, что на сегодняшний момент предлагается обязать заказчиков обосновывать установленный уровень начальной цены контракта с указанием ее источников, централизовать выдвижение требований к стандартной закупаемой продукции, в том числе и с учетом инновационной составляющей, и ограничить возможности заказчиков закупать продукцию премиум-класса. Помимо того, предлагается заменить конкурентный, но потенциально коррупционный запрос котировок на более эффективный и сокращенный по времени электронный аукцион.
Александр Бойко также подчеркивает, что благие намерения в российском законотворчестве сводятся на нет тем, что законопроекты пишутся теоретиками. Так, попытка ввести анонимные аукционы в свое время провалилась, поскольку по определенным критериям, зафиксированным в законе, всегда можно было вычислить, кто тот или иной поставщик. Более того, такого странного электронного аукциона, разбавленного элементами двухэтапного конкурса, какой придуман в России для госзаказа, по мнению Бойко, не существует нигде в мире.
В Сбербанке полагают, что закон о госзакупках написан достаточно четко, чтобы его не нарушать.
Председатель совета директоров B2B-Center согласен с такой точкой зрения, но с небольшой оговоркой: если следовать букве закона, то под угрозой нередко оказывается реализация проекта, ради которого, собственно, и проводится тот или иной конкурс, аукцион и т. д.
Артем Генкин привел конкретный пример, когда ему пришлось редактировать регламент отбора поставщиков для крупного функционального департамента госструктуры, имеющей свои региональные отделения во всех регионах страны. «При буквальном прочтении закона получалось, что департамент вместо примерно 20 проводимых им в год аукционов должен проводить свыше 25 000 рутинных процедур отбора, причем побеждать должен поставщик, готовый по единой минимальной цене доставить искомый товар и в Калининградский, и в Арбатский, и в Хабаровский филиалы данной госструктуры. Как вы, наверное, догадываетесь, по факту данный департамент являлся злостным нарушителем закона о госторгах… А по здравому смыслу?» — задал риторический вопрос Генкин.
В Сбербанке уверены, что искоренение коррупции — долгий процесс, требующий системного подхода. И в настоящее время необходимо приведение целого ряда уже действующих нормативных актов в единый комплекс антикоррупционных мер, без серьезных изменений 94-го ФЗ. Закона, который уже доказал свою состоятельность. Его сильная сторона, по мнению экспертов Сбербанка, заключается в регламентации проведения электронных аукционов: в случае электронных торгов практически не остается возможности организации договорных закупок без нарушения процедуры закупки. За корректностью процедур следит Федеральная антимонопольная служба, которая, по оценкам специалистов Сбербанка, «очень оперативно рассматривает жалобы участников торгов на противоправные действия заказчика, при этом вынося очень жесткие предписания в его адрес». По данным ФАС России, благодаря 94-ФЗ за шесть лет с момента его принятия экономия бюджетов всех уровней составила 1,068 трлн рублей.
Артем Генкин считает принцип экономии госрасходов любой ценой, поставленный во главу угла, главной бедой нынешнего закона о госзакупках. Он рассказал, что в свое время был приглашен руководить рабочей группой по подготовке некоего НИР для одного из профильных министерств. Заказчик победил в конкурсе очень просто. Поставил цену на свои услуги не на уровне нескольких миллионов рублей, как большинство претендентов, а на уровне одной тысячи. «Концепция развития одного из направлений отечественного лотерейного бизнеса стоила госзаказчику и вовсе 100 рублей. Кто следующий?» — рассуждает Генкин.
В Сбербанке полагают, что внесенный в Государственную думу законопроект «О закупках товаров, работ, услуг государственными корпорациями (компаниями), субъектами естественных монополий, организациями коммунального хозяйства» будет принят в ближайшее время, но не повлияет на количество площадок для госзаказа. Их, скорее всего, так и останется пять: столичная «Единая электронная торговая площадка», татарстанское Агентство по государственному заказу, инвестиционной деятельности и межрегиональным связям РТ, две биржи (ММВБ и РТС) и площадка самого Сбербанка.
Александр Бойко, в свою очередь, надеется, что монополии и госкорпорации, заинтересованные в быстром переходе на электронные торги, начнут активнее сотрудничать с коммерческими площадками. Эффективность последних, по мнению Бойко, выше, поскольку они заинтересованы в большом количестве участников торгов, которые приходят на площадку только в том случае, если видят, что конкурсы проводятся объективно и есть реальная возможность конкурировать.
Леонид ЧУРИКОВ, Banki.ru
